Полюби лучшее в себе и худшее в других. Книга прощения, принятия и обретения спокойствия - Роберт Турман

попросили рассказать о некоторых учениях Будды, он пустился в пространные рассуждения, что также разгневало посетителя, и он снова ушел.

На третий день он вернулся и встретил еще одного ученика Будды, который, узнав о том, что произошло в первый и второй день, поостерегся говорить слишком мало или слишком много. И снова человек рассердился и с криком: «Как ты смеешь так поверхностно относиться к таким глубоким вещам!» – бросился прочь.

Наконец, ученики, вызвавшие гнев этого человека, отправились к Будде и рассказали ему эту историю. Можно представить себе, как Будду позабавило их недоумение. «В этом мире всегда есть виноватые, – сказал он им. – Если вы ничего не скажете, вас будут обвинять. Если вы скажете слишком много, вы снова будете виноваты. В этом мире всегда найдется виноватый».

Другими словами, мы не можем всегда рассчитывать на понимание окружающих. Горе нам, если мы рассчитываем на то, что изменчивый мир, не зависящий от нас, подарит нам чувство собственной ценности. Это не значит, что нам должно быть безразлично мнение окружающих. Конечно, нам не все равно. Мы хотим, чтобы нас благодарили за щедрость, замечали нашу смелость, ценили наши достоинства и добродетели. Мы предпочитаем, чтобы нас обожали, а не презирали. Такова человеческая природа. Но вопрос в том, насколько нам не все равно. Откуда мы берем чувство целостности? Что является источником нашей убежденности и готовности идти на риск? Откуда мы черпаем силы, чтобы немного измениться, или высказаться, или сделать шаг вперед, или просто быть собой? Если я счастлив только тогда, когда меня все хвалят и обожают, и не могу быть счастлив при малейшем намеке на несогласие или критику в мой адрес, я не смогу долго быть довольным.

Пока мы не научимся реагировать на критику с мудростью, нас будет бесить невозможность управлять мнением окружающих.

Изменив свое отношение к похвале и порицанию, мы освобождаемся от привычки вмешивать в свои действия чужие мнения и предрассудки. Мы можем оценивать, насколько правдива обратная связь, а не автоматически отбрасывать негативные мнения. Относясь к критике непредвзято, мы можем учиться на несогласии. Какими бы совершенными мы себя ни считали, всегда найдутся те, кто увидит наши недостатки. Пока мы не научимся реагировать на критику с мудростью, нас будет бесить невозможность управлять мнением окружающих.

Не так давно я получила очередной урок по поводу похвалы и порицания. Я находилась в Вашингтоне, сидела с другом в аудитории и ждала начала выступления. Я заметила женщину, которая держала в руках мою книгу «Вера» с характерной обложкой шафранового цвета. «Смотри, у нее моя книга», – сказала я своему другу. В этот момент женщина увидела меня и подошла, чтобы попросить автограф. Уходя, она сказала мне: «Вы богиня». Мне было неловко, но в то же время очень приятно, что она это сказала.

Не прошло и минуты, как кто-то привел журналиста познакомиться со мной. Я бы сказала, что из всех людей, с которыми я сталкивалась в жизни, этому знакомство со мной было наименее интересно. Человек, решивший нас познакомить, сказал: «Это Шэрон Зальцберг. Вы когда-нибудь слышали о ней?» Журналист со скучающим лицом ответил: «Не-а». Тогда друг шепнул мне: «Скажи ему, что ты богиня».

Да уж. Не прошло и минуты, как я перешла из статуса богини в разряд людей, не представляющих никакого интереса! В конце концов надо смириться с тем, что как бы мы ни силились нести всем добро и радость, всех не осчастливишь. Да и вообще никого.

Есть история о Будде, которая раскрывает эту мудрость. Однажды Будда шел по участку земли, когда к нему подошел человек и стал гневно потрясать кулаком перед лицом Будды, говоря, что он не имеет права здесь ходить. Будда посмотрел на него и сказал: «Скажи мне, если бы ты приготовил для кого-то прекрасный дар, протянул руку, чтобы отдать его, но этот человек отказался бы принять его, кому бы принадлежал этот дар?» «Конечно, мне», – ответил человек. «Именно так, – сказал Будда. – Я не принимаю дара твоего гнева. Оставь его себе».

Понимание того, какие дары следует принять, а какие оставить дающему, – это наш путь к обретению свободы.

Жажда похвалы и славы сама по себе может стать такой же зависимостью, как и гнев, внутренним врагом, отвлекающим нас от поисков истинного смысла жизни, Кажущиеся наградой лестные слова могут отвлечь наше внимание от внутреннего роста и духовной практики. Враги, которые стремятся разрушить нашу репутацию, сплетничая, говоря неправду о нас или преувеличивая наши негативные качества, на самом деле помогают нам не отвлекаться и придерживаться главного жизненного ориентира, Так что, с моей эгоистической точки зрения, я должен дорожить своими врагами!

Один из моих самых юморных и изобретательных учителей Тара Тулку в свое время сумел меня удивить. После того как я уже несколько лет занимался буддизмом и думал, что достиг определенных успехов, он сказал, что если бы я действительно что-нибудь понимал в этой жизни, то предпочел бы в одно прекрасное утро встретить у двери своего злейшего врага, чем, скажем, почтальона, который принес бы мне уведомление о получении огромного наследства. Пришлось признать, что до такого взгляда на жизнь мне еще далеко. Конечно, он хотел сказать, что мы должны ценить своих врагов и использовать их для воспитания в себе беспредельного терпения, Учитывая упорство внутренних врагов, у большинства из нас будет куча возможностей последовать его совету.

Прекрасным примером тому служат многолетние размышления Далай-ламы о Мао Цзэдуне, великом враге Тибета и его народа. Однажды, когда Далай-ламу спросили, кем он больше всего восхищается в мире, он назвал Ганди, образчик ненасилия, а затем, к всеобщему удивлению, председателя Мао, образчик насилия и разрушителя свободы Тибета вместе с его монастырями, окружающей средой и более чем миллионом жителей. Не заходит ли это восхищение слишком далеко, задавался я вопросом, не является ли оно побочным эффектом медитаций Далай-ламы о благодарности своим врагам за то, что они дают ему возможность практиковать сострадание? Не было ли это даже немного эгоистичным, когда он сосредоточился на терпении, силу которого мог извлечь из причиненного Тибету вреда, а не на необходимости спасти Мао от негативных последствий его разрушительных действий? Я уверен, что это было ни то и ни другое, а какое-то очень глубокое видение внутренней сущности Мао, которым Его Святейшество мог восхищаться, даже прекрасно понимая, что Мао причинил неизмеримый вред очень многим существам. Такое видение мне пока не дано понять, но у меня есть скромное предположение, что оно существует в бесконечном сострадании Авалокитешвары,