Песни Первой мировой и Гражданской войны. Военная история России в песнях - Валерий Евгеньевич Шамбаров

решили, что все инородцы, получившие в составе СССР права в союзных и автономных республиках, должны не отставать от русских в области культуры. Иметь не только народный эпос, сказки, песни, а и классическую музыку, литературу, театр. Национальные кадры поощрялись, к ним приставлялись опытные «учителя», и Книппер вошел в историю культуры как один из основоположников таджикской симфонической музыки.

Еще одним направлением, на которое нацеливали творческую интеллигенцию, была работа в Вооруженных силах. В 1932 году Книппера послали в командировку в Севастополь. Он организовывал симфонический оркестр Черноморского флота, занимался с хоровыми и музыкальными коллективами на кораблях и береговых базах, проводил беседы о музыке, сочинял песни, и их тут же подхватывали слушатели.

В свободное время Книппер и его товарищи по командировке ездили по Крыму, посетили места боев 1920 года – Перекоп, Сиваш. Композитор писал в дневнике: «Вот Перекопский вал. Мы с В. Шебалиным стоим в разрушенном блиндаже и смотрим на север, на бесконечные поля. А издали, вместе с маревом знойного таврического полудня, плывет широкая украинская песня. С благодарностью и волнением думали мы о тех бесстрашных бойцах, которые под ураганным огнем, вот с этого вала, шли по открытому полю на штурм последней твердыни бешено огрызающегося старого мира…».

Уж наверное, Книппер думал не о «тех бесстрашных бойцах», а вспоминал, как сам брал их на мушку из такого же блиндажа или окопа. Но ведь композитор был по совместительству опытным разведчиком и отлично знал, какие записи надо оставлять в дневнике, а о чем лучше умолчать.

Позже Лев Константинович рассказывал, что именно тогда, на Перекопе, у него возникла идея написать симфоническую «Поэму о бойце-комсомольце». Она должна была состоять из четырех частей-маршей, объединенных одной «сквозной» музыкальной темой, песней. Но такую тему он никак не мог придумать. Однажды зимой друзья пригласили его на дачу, катались на лыжах, Книппер пробежал километров двадцать (он был отличным спортсменом, перед Великой Отечественной войной тренировал в Кавказских горах отряды советского спецназа). А вечером усталого композитора усадили за расстроенное пианино, попросили импровизировать. Он вспоминал: «И вот тут-то как импровизация и родилась эта, ставшая столь популярной, тема-песня вместе с текстом:

Полюшко-поле,

Полюшко, широко поле.

Едут по полю ребята,

Эх, да молодые партизаны.

…Через несколько дней застопорившаяся было работа вдруг сдвинулась. Тема «Полюшка» оказалась моно-образом, объединившим все части». Как было сказано, мелодия пришла к Книпперу «вместе с текстом», но он уступил молодому поэту Виктору Гусеву право отредактировать и поправить слова – и их авторство. Песня приобрела окончательный вид:

Полюшко-поле,

Полюшко, широко поле.

Едут да по полю герои,

Эх, да Красной армии герои.

Девушки плачут,

Девушкам сегодня грустно.

Милый да в армию уехал,

Ой, да милый надолго уехал…

Но… по некоторым данным, в Гражданскую войну среди белогвардейцев существовала похожая песня. В частности, партизаны-казаки Шкуро будто бы пели:

Полюшко-поле,

Полюшко широко поле.

Едут по полю партизаны

С красными бандитами сражаться.

Едут-поедут,

Тихо запевают песню

Про свою казачью славну долю,

О России-матушке кручинясь.

Слышут-послышут,

Как земля родная стонет,

Как ее вороги пленили,

Алтари и храмы разорили…

Какой-то вариант песни «Полюшко-поле» на самом деле входил в репертуар белоэмигрантского хора донских казаков под управлением Сергея Жарова, созданного в 1921 году в лагере Чилингир в Турции, а затем разделившего дальнейшую судьбу казаков-эмигрантов – терпел лишения на острове Лемнос, затем в Болгарии и, наконец, попал в США. Но как звучала эта песня, источники умалчивают. Еще одна версия известна в исполнении певца русского зарубежья Ивана Реброва:

Полюшко-поле,

Полюшко широко поле.

Едут да по полю герои,

Прошлого времени герои.

Ветер развеет

Эх, да по зелену полю

Их удалые песни,

Прошлого времени песни.

Только оставит

Им боевую славу

И запыленную дорогу,

Вдаль уходящую дорогу.

Полюшко-поле

Видело немало горя,

Было пропитано кровью,

Прошлого времени кровью.

Но откуда и когда появилась эта версия в репертуаре Реброва, нет никаких документальных данных. Что же касается «Полюшка-поля» Книппера и Гусева, то оно очень быстро оторвалось от симфонии, для которой предназначалось, стало самостоятельным произведением и сразу было признано гениальным. Оно приобрело мировую известность, его исполняли ведущие музыкальные коллективы и лучшие голоса США, Англии, Италии, Германии, Японии. Выдающийся американский дирижер Л. Стоковский назвал его «лучшей песней XX века».

А исследователи истории культуры, музыковеды, любители до сих пор спорят и гадают: действительно ли Книппер написал эту песню в 1934 году? В таком случае эмигрантские версии оказываются последующими переделками советского первоисточника. Или сам же Книппер сочинил более ранний вариант, когда служил у белых? Или во время импровизации на даче вспомнил чужую, народную песню, слышанную им на дорогах и привалах Гражданской войны?..

* * *

Лев Константинович Книппер (1898–1974) – советский композитор. Народный артист РСФСР (1974). Лауреат двух Сталинских премий второй степени (1946, 1949)

Ольга Константиновна Чехова (урожд. Кни́ппер; 1897–1980) – русская и немецкая актриса театра и кино. Государственная актриса Третьего рейха.

Глава 8. Загадочный атаман Чуркин

Ярким примером того, насколько непредсказуемыми могут быть пути рождения песен и их «биографии», служит пышный букет народного творчества, сложившийся вокруг фигуры разбойничьего атамана Чуркина. Атаман был знаменитым, о нем слышали по всей России. Но почему-то нигде не сохранилось точных сведений, что же выдающегося совершил Чуркин и чем он заслужил столь громкую славу? Впрочем, ларчик открывается достаточно просто, хотя и с неожиданной стороны. Чуркина прославили вовсе не его дела…

В 1881 году солидному московскому издателю Николаю Ивановичу Пастухову пришла в голову идея выпускать первую в России газету специально для простонародья, чтобы ее читали дворники, извозчики, прислуга, деревенские мужики. Она получила название «Московский листок». Для нее Пастухов даже предусмотрительно выбрал тонкую бумагу, чтобы была пригодной на самокрутки. В «Московском листке» он стал публиковать сплетни, скандальные истории, и дело пошло очень хорошо, газета приносила отличные прибыли. Но предприимчивый издатель не остановился на достигнутом. Учитывая непритязательные вкусы своей аудитории, он в 1885 году задумал публиковать с продолжениями роман про разбойников, эдакий газетный