Песни Первой мировой и Гражданской войны. Военная история России в песнях - Валерий Евгеньевич Шамбаров

ли в шутку, то ли всерьез ответил: «Предложение неплохое. Только надо все правила соблюсти. Принять на круге открытым голосованием, прислать выписку решения…» [87].

Его одобрение немедленно вызвало цепную реакцию. По всем станицам и хуторам Вешенского района в кратчайшие сроки прошли круги – и впервые с Гражданской войны их открыто назвали кругами, а не общими собраниями колхозников. Сталина поверстали в почетные казаки (или, как говорили на Дону, «облампасили»), отправили в Москву выписки. Причем составлены они были без всякого подобострастия, с чувством собственного достоинства. Как бы подразумевая – ты к нам по-человечески, и мы тебя уважили.

Но столь неординарный поворот никак не мог обойтись и без любителей откровенной лести. Видимо, как раз к этому случаю композитор Иван Дзержинский и поэт Александр Чуркин поднапряглись сотворить что-нибудь подобающее. В качестве исходного материала они взяли старинную казачью песню:

Вот полк пошел по бережку крутому,

Один казак лишь голову склонил.

Ой, заскучал лихой казак по дому

Коню на гриву повод уронил…

Эх, разлетались кудри врассыпную.

Думка о доме мучила его.

Эх, в даль глядел он синюю степную,

А в той дали не видно ничего…

А по степи полки со славой громкой

Шли день и ночь со склона и на склон.

Ковыльная, родимая сторонка,

От казаков тебе земной поклон.

В новой редакции она получила название «Донская песня»:

Шли по степи полки со славой громкой,

Шли день и ночь со склона и на склон.

Ковыльная родимая сторонка,

Прими от красных конников поклон.

Эй, расцветай и пой, наш дом любимый,

Гордись твоим простором золотым,

Твоих лугов и пашен край родимый

Мы никогда врагам не отдадим.

Казачью степь ведет товарищ Сталин

От нищеты, и горя, и оков,

И первый раз большое солнце встало

Над молодой землей большевиков…

Что ж, «Донскую песню» ожидала традиционная судьба мертворожденных официозов. Ее опубликовали, исполнили под аплодисменты с концертных сцен, запустили по радио, после чего достаточно быстро забыли.

Но вообще Сталин, как большинство грузин, любил красивые песни. Кое-что из творческого наследия казаков он, без сомнения, уже слышал. Ему понравилось и выступление станичного хора, привезенного Шолоховым. Казачьи песни обрели право на легальное существование, зазвучали с «большой» сцены. Хотя, опять же, выборочно.

Одно из самых известных произведений, «Не для меня», выглядело слишком пессимистичным, а партийные идеологи заботились, чтобы песни поддерживали бравые победные настроения. Эта песня в советские годы стала распространяться в «тюремной» версии. С большой долей вероятности как раз казаки принесли ее в лагеря, а блатные и прочие заключенные переняли. Песня жила и в качестве военного романса. Особенно актуальной она становилась там, где красным войскам приходилось туго, где они несли серьезные потери – ее пели на Халхин-Голе, на Финской войне, на фронтах Великой Отечественной. Но потери никогда не афишировались, пропаганда по возможности лакировала истинные картины. Печальная песня бойца, осознающего, что ему придется пожертвовать собой, профессиональных исполнителей не интересовала, и «в люди» из народа не вышла.

Существовали и народные переделки «Любо, братцы, любо». В первые годы Великой Отечественной войны был известен «танковый» вариант под названием «Болванка»:

Любо, братцы, любо,

Любо, братцы, жить!

В танковой бригаде

Не приходится тужить!

Но в 1942 году на экраны вышел фильм Леонида Лукова «Александр Пархоменко», и в нем была довольно запоминающаяся сцена. Нарочито уродливый Махно (в исполнении актера Бориса Чиркова), разбитый красными, подыгрывает себе на гармошке и скрипучим неприятным голосом поет «Любо, братцы, любо». Тем самым к песне был окончательно прилеплен ярлык «контрреволюционной», и возможности приспособить ее в русло советской культуры оказались пресечены.

* * *

Посмертный портрет Матвея Ивановича Платова работы Джорджа Доу. Граф (1812) Матвей Иванович Платов (1753–1818) – атаман Донского казачьего войска (с 1801), генерал от кавалерии (1809), который принимал участие во всех войнах Российской империи конца XVIII – начала XIX века. В 1805 году основал Новочеркасск, куда перенёс столицу Донского казачьего войска.

Памятник М. И. Платову (1993) со словами: «Атаману Графу Платову за военные подвиги с 1770 по 1816 Признательные Донцы». г. Новочеркасск.

Глава 7. Музы и разведка ОГПУ

Истории создания тех или иных песен порой обнаруживают такие хитросплетения, что разобраться в них чрезвычайно трудно. Например, у советского композитора Льва Константиновича Книппера вся его биография напоминала остросюжетный роман. С младенческих лет он оказался причастен к среде высшей творческой элиты России. Его тетя Ольга Леонардовна Книппер-Чехова была знаменитой актрисой и женой Антона Павловича Чехова. Детей у нее не было, и она заботилась о племяннике, как о родном сыне. Мальчик учился музыке, умел чувствовать и понимать ее.

После революции 19-летний Лев загорелся драться за Россию, он был в числе первых патриотов, вступивших в 1917 году в только еще начавшую формироваться Добровольческую армию Корнилова. Книппер прошел весь ее тяжелейший боевой путь вплоть до последних сражений за Крым, с остатками войск Врангеля эвакуировался на чужбину. В эмиграции бедствовал, как и его сослуживцы, испытал на себе отвратительное отношение союзников, французов и англичан, верность которым столь честно и благородно хранили белогвардейцы. Во многом разочаровался, на многое стал смотреть иначе, тосковал по родине – и его завербовала внешняя разведка ОГПУ.

Книппер поставлял данные об эмигрантских организациях, в 1922 году смог вернуться в Россию и был направлен для продолжения музыкального образования в Германию. За рубежом он успешно сочетал учебу с агентурной работой. Завербовал и собственную сестру, Ольгу Константиновну Чехову. Она уехала в Германию раньше, солгала, что играла во МХАТе, на немцев произвело впечатление и ее родство с Ольгой Леонардовной Книппер-Чеховой, с великим писателем (ее муж, Михаил Чехов, был племянником Антона Павловича). Исполнилась заветная мечта молодой эмигрантки, ей доверили главную роль в фильме, и она стала германской кинозвездой первой величины. На поприще разведки Ольга Чехова отличилась не меньше. Впоследствии поклонником ее талантов стал Гитлер, она была вхожа в высшие круги нацистской Германии, передавала в Москву бесценную информацию. Но к нашей теме это уже не имеет отношения.

А Книппер по возвращении на родину проявил себя способным и деятельным композитором. В тот период советские идеологи