Рольф в лесах. Лесные рассказы - Эрнест Сетон-Томпсон

И тогда старик тоже просиял и возгласил громко и протяжно:

– Я знал. Лишь взглянув на твое лицо, я уже знал это. Ты был на Вершине. И тебе не нужны веточки для доказательства. Ибо Вершина горы блестит в твоих глазах и звенит в твоем голосе. Ты совершил восхождение, мальчик мой, ты видел славу горы.

Храните это в памяти, о Следопыты: значки, которые вы получаете за свои достижения, не являются трофеями, трофей – это что-то ценное, что силой отбирается у законного владельца. Ваши призы лишь доказательства того, что вы совершили, отметки высоты, которой вы достигли. Это всего лишь веточки, сорванные на пути, указывающие, насколько вы близки к Вершине.

Рассказ 108

Молитва племени Омаха

Отец, страждущий перед Тобой;

Я, поющий, и есть взывающий к Тебе.

Эта древняя индейская молитва исполняется Советом стоя вокруг костра. Ноги должны быть соединены, а лица и руки обращены вверх, к Великому Духу. При финальных аккордах лица и руки опускаются к огню.

Лесные сказки и истории

Предисловие

Мальчишки частенько собирают в лесах красивые или диковинные кусочки мха, грибы и другие бесценные сокровища. Они приносят их домой и хранят во вместилище, которое подходит для чего угодно, – в своем ящичке для инструментов. Некоторые мальчишки, вот я, например, не избавились от этой привычки, даже став взрослыми. Как-то раз один мой друг заметил, что мой ящичек для инструментов переполнился, и посоветовал сделать мою коллекцию достоянием публики.

Большинство трофеев я добыл в лесу сам, однако отрывки «Рецепта» и «Гитчи Ококоху» подарил мне индеец, а один китаец подсказал, где найти Лягушку в колодце.

Собиратель слухов

Почтенный старичок с руками, измазанными в чернилах, и пером за ухом шел по главной улице Гуманитауна и кричал:

– Слухи, враки и россказни! Собираю старые враки и россказни! А вот кому печенье за враки?

В руке у него была корзинка сладких вафель и печенья в виде человеческих ушей. На них он выменивал всякие враки, которых в этом городе было вдоволь.

Большинство жителей охотно делились враньем со старичком, некоторые даже совали ему враки насильно, но лишь немногие удостаивались в награду хотя бы одной вафли. Очень скоро старик наполнил свою сумку.

В этих краях еще не видели, чтобы кто-то собирал россказни, и в адрес старичка с его необычным занятием сыпалось немало шуток. Странный торговец свернул с главной улицы, но одного маленького мальчика одолело любопытство, и он последовал за ним. Старичок открыл какую-то дверку и вышел в прекрасный сад – сад был в самом центре города, но горожане почему-то не знали о нем. Торговец закрыл дверку за собой, но мальчик посмотрел в замочную скважину и увидел, как старичок взял сумку с враками и как следует встряхнул. Внутри зашуршало, забормотало, застучало – и груда врак и россказней словно бы уменьшилась.

– Ах, только послушайте, как они пожирают друг дружку! – засмеялся старичок.

Он еще раз встряхнул сумку – и снова послышался шорох, и снова груда уменьшилась. Собиратель расплылся в улыбке.

Вот он встряхнул сумку еще раз и еще – и наконец она будто бы опустела, но старик осторожно открыл ее и нашел в уголке щепотку чистого золота.

Ребенок рассказал об этом, и на следующий день горожане, увидев старика, спросили у него, кто же он такой.

– Я историк, – ответил он.

Краб

– Меня невозможно сбить с пути. Если уж я поставил перед собою цель, ничто не заставит меня отклониться от нее ни на йоту, – заявил малютка-краб, покинул зимнее жилище и, как всегда по весне, двинулся к морю.

Но за зиму вдоль его дороги протянули телеграфную линию. Краб подполз к первому столбу. Он решил, что не станет сворачивать ни на дюйм. И весь день полз вверх по одной стороне столба, а назавтра весь день спускался по другой его стороне, после чего подполз к следующему столбу и снова отправился в опасное восхождение, а затем спустился – и снова, и снова. Так полз он день за днем, а когда лето кончилось, несчастного маленького краба нашли мертвым у подножия столба всего лишь на полпути к морю – он запросто добрался бы туда за полдня, если бы согласился отклониться на шесть дюймов от привычного пути.

Мораль: мудрость ничем не заменишь.

Управа на Большеротов

Нет, дитя мое, драконы и чудовища не вымерли. Их не стало меньше, они не утратили ни хитрости, ни могущества, просто теперь мы сражаемся с ними по-другому. Для этого нам нужны не добрые феи, а просто драконы других разновидностей.

Не так уж давно, да и не так уж далеко, в одной процветающей стране, где возделывали поля и разводили скот, все было прекрасно, только вот лошади там водились очень уж мелкие: даже лучшие из них могли перевозить только маленькие грузы, и это очень досаждало жителям, поэтому все сначала удивились, а потом обрадовались, когда один философ привел им дивное чудовище, сильнее тысячи лошадей. Звали чудовище Большерот, и оно таскало самые что ни на есть тяжелые возы, будто пушинки. Таких чудовищ развели во множестве, и вскоре они были уже в каждом городе и в каждой деревне – где по одному, а где и больше. Однако вскоре проявилась неприятная натура новой скотины. Поначалу Большероты были смирные, но теперь все изменилось. Сначала они стали норовистыми, потом буйными – и вот уже их постоянно приходилось успокаивать и задабривать. Они по-прежнему исполняли почти всю самую тяжелую работу, но забрали такую власть и настолько не знали удержу в своих прихотях, что жители всех городов и деревень превратились в их рабов: чудовища всех запугивали и все забирали себе, а если кто-то пытался сопротивляться, его тут же уничтожали. Не было на свете более угнетенного народа. Жизнь стала совсем невыносимой, но тут в один прекрасный день один ученый, гуляя по лесу и размышляя над сложившимся ужасным положением, рассудил:

– В моем мире у каждого зверя есть враг, который обуздывает его,