Рольф в лесах. Лесные рассказы - Эрнест Сетон-Томпсон

несется на своем самом сильном и самом резвом скакуне Белом Ветре. Все лето его не выводили из стойла; он полон сил и задора; он встает на дыбы, он весь в мыле, с него каплет пена. А Матушка Забота все скачет и скачет, пришпоривая его бока. Как я люблю смотреть на это, я чую, как все вокруг наполняется силой и бодростью, и мне кажется, будто я дома. При виде этой белизны сердце мое заходится от восторга.

– Ну и ну, – пробурчал американец, – просто снег идет.

Рассказ 101

Волшебные огоньки

Жил-был однажды загорелый босоногий мальчуган, проводивший все свое время в лесу. Он любил лес и всех его обитателей больше всего на свете. Он научился не просто смотреть на цветы, но заглядывать глубоко внутрь их чашечек, не просто любоваться поющими птицами, но видеть, что творится в глубине их крохотных душ. Он никогда не разорял гнезд, чем так любили заниматься его сверстники, так как овладел внутренним зрением гораздо лучше других.

Но лес полон тайн. Не раз ему доводилось слышать мелодичные трели, а когда он подходил ближе, то не мог отыскать никакой птицы. Многое еще оставалось невидимым и неуловимым для него. Как-то раз он обнаружил в лесу странные следы, а через некоторое время увидел и удивительную птицу, которая их оставляла. Ему еще никогда не доводилось ее встречать, и, если бы повсюду не виднелись ее странные следы, он бы подумал, что ему довелось обнаружить невероятную редкость. Так наш мальчик понял, что лес полон дивных созданий, которые прекрасно умеют от него прятаться.

Как-то он раз сто прошел мимо одного и того же места, и только на сто первый его глазам открылось птичье гнездо. Оно все это время находилось у него под ногами, а он даже и не подозревал об этом. И тут он понял, как несовершенно его зрение, и воскликнул: «О, если бы я только научился видеть, я бы смог понять все эти таинственные вещи. Если бы я только научился понимать! Если бы я обрел зрение, я бы увидел, сколько всего вокруг и как близко! Вот бы каждая пичуга зажгла над своим гнездом сегодня огонек! Тогда я бы все разглядел!»

Солнце уже садилось, но вдруг откуда ни возьмись на тропинке возникло мягкое свечение, и мальчик увидел крохотную загорелую даму в длинном платье со шлейфом и палочкой в руках.

Она нежно улыбнулась и промолвила: «Я Лесная фея, малыш. Давно уже я наблюдаю за тобой. Ты совсем не похож на других мальчиков. И потому твоя просьба будет исполнена».

Не успела она договорить, как тут же растаяла в воздухе. Фея исчезла, но все вокруг вдруг осветилось удивительными маленькими лампочками – большими и маленькими, красными, синими, зелеными; они располагались парами, группами, поодиночке. Куда бы ни поворачивался мальчуган, повсюду мигали и вспыхивали огоньки, пока весь лес не начал сиять, как звездное небо. Мальчик со всех ног бросился к ближайшему огоньку – и вправду под ним оказалось гнездо. И под следующим тоже. И каждый огонек освещал гнездо определенного вида. Но вдруг в зарослях кустарника мальчик увидел невиданное малиновое сияние. Он пошел на свет и обнаружил гнездо, которое ему никогда прежде не доводилось встречать. Оно было полно пурпурных яиц, а рядом сидела та самая редкая птица, которую он уже однажды видел. Птица выводила замысловатые трели, которые мальчику не раз уже доводилось слышать. Но самое удивительное – это были яйца. В мальчике снова проснулся старый инстинкт. Он протянул руку, чтобы схватить свой замечательный трофей, и тут же все огоньки погасли. Темный лес сомкнулся над его головой. И снова на тропинке возникло мягкое сияние. Оно разгоралось все ярче и ярче, пока в центре его мальчик снова не увидел Лесную фею. Но теперь она уже не улыбалась. Лицо ее было строгим и печальным.

– Боюсь, я переоценила тебя, – промолвила она. – Я думала, ты лучше других. Запомни: тот, кто не чтит светильник жизни, никогда не сможет увидеть его света. – И она исчезла во мраке, а мальчик с тех пор никогда уже не видел волшебного сияния огоньков.

Рассказ 102

Самая нежная и печальная песня лесов

Однажды знаменитого американского поэта спросили, чей голос в лесу он считает самым нежным. Он подумал и сказал: «Самый нежный звук в природе – это зов сипухи».

Иногда, впрочем, очень редко, она и вправду издает сиплые крики, но гораздо чаще можно слышать ее тихую скорбную песнь, которую она поет по ночам обычно осенью.

Она словно оплакивает опадающие листья и прощается с увядающим летом.

Прошлой осенью, когда я бродил по октябрьскому лесу, одна такая сова опустилась прямо у меня над головой и завела свою печальную песню, вкладывая в нее всю свою маленькую птичью душу.

Пока я слушал, слезы заволокли мне взор, и все же я был благодарен птице. «Милый лесной голос, ты сказал то, что я чувствовал, но не мог выразить; обратив мою грусть в песню, ты дал ей крылья, и она отлетела».

Рассказ 103

Весна, или Свадьба Мака Ины и Эль Соля

О, какое это радостное и светлое время! Все на земле и в воздухе гудит от счастливых голосов. Смеются ручейки, улыбаются заводи, на поверхность которых сыплют свои сережки ивы. Дубы и березы тоже украшают себя маленькими подвесками, похожими на корабельные вымпелы. Сосны выпускают вверх свои зеленые свечи. Одуванчики спешат расцветить золотом поля и луга. Из речушек слышатся песни поющих жаб и лягушек-квакш. В воздухе кружатся когорты скворцов, несущих почетный караул. Барабанит дятел. Багульник спешит украсить свои голые ветви праздничным нарядом. А Болтушка-Сорока, снуя туда и сюда, не успевает разносить все новые и новые вести.

Все живое цветет в открытой и великодушной улыбке, испытывая радость от счастья соседа.

Страсть ко всеобщей любви превыше всего на свете. И всякий, даже не понимающий языка леса, способен ощутить через радость природы величие происходящего. А такое событие, конечно же, никак не обходится без участия двух величайших созданий, которые только и могут одаривать столь великим счастьем.

Воистину, снова и снова все живое замирает в восторге перед великим днем бракосочетания Земли и Солнца. Уже воспеты отвага жениха, красота и добродетельность невесты. Явилась и Матушка Забота – ведь новобрачные приходятся ей ровней. Пришел и Сеющий Зло – но ему пришлось убраться