Нырок в забвение - Ричард Хенрик

Валерьян польщенно пояснил:

– Это самогон с Байкала, мичман. Чист, как слеза. Верно? Тебе приходилось бывать на Байкале, сынок?

Мичман отрицательно покачал головой, а адмирал увлеченно продолжал:

– Да, а я вырос в тех местах, в маленькой деревушке Коса, и могу поклясться, что на земле нет мест прекраснее. Водичка в озере холодная, сладкая и кристально чистая, и даже воздух напоен нектаром.

– Звучит, как сказка, – тихо заметил мичман и вдруг резко сменил тему разговора. – Товарищ адмирал, старший лейтенант Александров просил доложить, что лейтенант Антонов со своей командой уже поднимаются и скоро будут на судне.

– Как Антонов выполнил задачу? – спросил адмирал, оставив тон отставника-пенсионера.

– Мне неизвестно, товарищ адмирал. Старший лейтенант ждет у шахты, где состоится разбор выхода.

– Пошли вниз, мичман, – решительно бросил адмирал, сделал последний глоток и сунул опустевшую фляжку в задний карман брюк.

"Академик Петровский" имел одну конструктивную особенность – большое квадратное отверстие в днище. Это отверстие, называемое на судне шахтой, открывало техническому персоналу безопасный и удобный выход в морские глубины.

Шахта располагалась в кормовой части судна, и Валерьян, спустившись по крутому трапу до уровня ватерлинии, оказался на стальном решетчатом мостике, окружавшем отверстие. Там его ждал рослый офицер с подтянутой спортивной фигурой. На ремне у него висела портативная рация.

– Виктор Ильич, мне доложили, что группа уже на подходе, – нетерпеливо проворчал одноглазый адмирал.

– Так точно, товарищ командир, – подтвердил заместитель Валерьяна старший лейтенант Александров. – Взгляните в шахту, уже появляются пузыри.

В это время на водной поверхности появилась первая из двух ныряющих тарелок. Ярко-желтые минисубмарины были точными копиями той, которой пользовались обитатели комплекса "Мир", только генераторы на них работали исправно. Первая тарелка подрулила к мостику, где стояли оба офицера, и ее люк распахнулся. Из темной рубки выбрался светловолосый красавец в темно-синем комбинезоне. При его появлении широкое морщинистое лицо адмирала потеплело, на что блондин ответил приветливой белозубой улыбкой.

– Значит, Нептун все-таки прислал вас обратно, лейтенант, – пошутил Валерьян.

Выбираясь на мостик, лейтенант Антонов ответил:

– Даже Нептун не рискует шутить со спецназом, товарищ адмирал.

Его ответ вызвал у адмирала добродушный смех, и он обменялся крепким рукопожатием с краснощеким спецназовцем.

– Теперь к делу, лейтенант Антонов, – уже строгим тоном велел адмирал. – Как прошел осмотр? Удалось ли обнаружить неисправность?

– Никак нет, товарищ адмирал, – ответил Антонов. – В соответствии с вашим приказом, мы прошлись по всему силовому кабелю от шахты до дна разреза на глубине в триста метров, но не нашли ничего похожего на повреждение. Когда мы прибыли к самому устройству, то первым делом проверили магнитный резонатор. Насколько я могу судить, размагничивающая цепь оказалась в полном порядке.

– А как электромагнитные генераторы? – спросил адмирал. – Они работают в правильном режиме?

– Так точно, товарищ адмирал. Мы зафиксировали незначительные отклонения, но, скорее всего, это погрешности контрольно-измерительных приборов.

– Если дело не в резонаторах, то я склонен думать, что у нас возникают проблемы с энергетическим полем, – вступил в разговор старший лейтенант. – Единственный способ разобраться – поднять устройство на борт и как следует проверить его в лабораторных условиях.

– Но на это уйдет целая неделя, – возразил адмирал. – И даже если мы успеем вернуть устройство на место к моменту прохождения американской лодки через разрез, мы все равно не будем уверены, сработает она или нет.

– А может быть, все дело в аппаратуре во Владивостоке? – предположил спецназовец.

– Я уже думал об этом, – заметил адмирал.

– Во всяком случае, отрицательный результат – тоже результат, – с оптимизмом сказал Юрий Антонов.

Адмирал тяжело вздохнул.

– К сожалению, он не гарантирует, что мы завладеем "Сивулфом". Нет, товарищи, кажется, пора пустить в ход нашу козырную карту. Хоть я и обещал Москве, что мы обойдемся без крайних мер, все-таки придется прибегнуть к помощи человека, способного своевременно обнаружить и устранить неисправность. Он – единственный, кто может наверняка обеспечить успех нашей операции.

Тропинка вела от дачи в глубь березовой рощи. Доктору Андрею Петрову был хорошо знаком каждый ее изгиб, ибо он почти каждый день в течение последних пяти лет совершал здесь долгие пешие прогулки. Это было в некотором роде удивительное достижение, учитывая, что ему только что исполнилось семьдесят лет, хотя когда-то врачи из института рака сомневались, что ему удастся дотянуть до шестидесяти пяти.

Благодарный жене за то, что она заставила его надеть зимнее пальто, ученый поднял вязаный шерстяной воротник, поежившись от порыва холодного северного ветра, раскачивавшего из стороны в сторону тонкие стволы берез. Андрей Сергеевич взглянул на небо, по которому низко плыли серые облака, предвещая скорый первый снег.

Погожие летние дни уже давно миновали, но до календарной зимы было еще далеко. Здесь, в российской глубинке, снег выпадал рано, и зимы были длинные и снежные. Однако приближение зимних холодов не пугало Андрея Сергеевича, больше всего он любил сидеть у растопленной печи, в которой потрескивали смолистые дрова, и наблюдать в широкое окно дачной веранды за медленно падающими снежинками.

Длинными зимними вечерами Андрей Сергеевич с особым наслаждением читал книги и слушал классическую музыку. Иногда его навещали друзья и коллеги и часто оставались ночевать, когда погода затрудняла отъезд. Петрову нравились эти незапланированные встречи, обычно затягивавшиеся за полночь, с их долгими, оживленными беседами и обильным застольем. Андрей Сергеевич с нетерпением ожидал гостей и бывал очень рад приезду своих друзей и коллег по работе. Он с интересом выслушивал институтские новости и жадно расспрашивал о новых научных разработках.

Резкий крик ворона над головой вернул его внимание к тропе. Ученый ускорил шаг, углубляясь в лес. Он шел к развилке, где тропа резко виляла в сторону, уткнувшись в бурный ручей. Совсем скоро его кристально чистые воды спрячутся подо льдом. Андрей Сергеевич осторожно приблизился к песчаному берегу.

Вчера он наблюдал, как в потоке резвилась пестрая форель, и ему пришла в голову мысль, что неплохо бы весной попытаться взять ее на удочку. Сейчас же он был бы рад еще раз увидеть ее.