Вьетнамская война в личных историях - Джеффри Уорд

заботился о захоронении мертвых, а раненых часто оставляли умирать». В морг попал снаряд, подбросив трупы в воздух. Другие практически разрушили больницу, хотя ее крыша была четко отмечена красным крестом; впоследствии, как вспоминал хирург ВСРВ, в нем находилась «тысяча убитых и раненых, сваленных в кучу».

Когда мирные жители попытались бежать, северовьетнамцы отбросили их обратно в окруженный город с помощью ракет и артиллерии. На вопрос после войны, почему это было сделано, политрук не раскаялся: «Революция обстреляла эту гражданскую толпу, потому что это была толпа марионеточных гражданских, наполненная реакционерами и контрреволюционерами. Мы не могли освободить их, и нам пришлось преподать им урок».

К середине июня раненых, наконец, можно было перебросить по воздуху, и Южный Вьетнам начал заменять измученных бойцов Пятой дивизии ВСРВ. «Некоторые из вылетевших южновьетнамцев были босиком, — сказал один американский пилот; «Некоторые были слишком измотаны, чтобы делать что-то большее, чем перетасовывать».

В конце концов, южновьетнамские военные потеряли 5400 человек в Ан-Локе, в том числе 2300 человек убитыми или пропавшими без вести. Около 10 000 северных вьетнамцев погибли, их тела часто оставались непогребенными среди обломков восьмидесяти с лишним сгоревших танков и другой техники.

Рудольф Раух, корреспондент Time, был одним из первых репортеров, совершивших полет на вертолете в то, что осталось от города. «Осталось, наверное, шесть зданий… ни одного с прочной крышей», — писал он. «Нет водопровода и электричества. Каждая улица изрыта воронками от артиллерийских орудий и усеяна обломками битвы, которая видела все виды войн. Куда бы вы ни пошли, вы слышите треск движущихся осколков снаряда, когда вы нажимаете на ногу».

Рекорд защитников Ан Лока был неоднозначным. Командир 5-й дивизии ВСРВ редко покидал свой бункер. Некоторые из его людей использовали праздные минуты, чтобы грабить дома и стрелять по рейнджерам, пытающимся вернуть сброшенные с воздуха припасы. Но другие южновьетнамские солдаты, особенно рейнджеры и территориальные силы, вспоминал Уилбэнкс, сражались с «почти сверхчеловеческой доблестью и мастерством».

«Важным фактом, — писал Раух, — является то, что город устоял. «Единственный способ приблизиться к битве при Ан-Локе — это помнить, что там есть ВСРВ, а северных вьетнамцев нет», — говорит американский советник. «Рассматривать это по-другому — значит несправедливо относиться к вьетнамскому народу». Но в обозримом будущем Ан Лок мертв — так же мертв, как и сотни северных вьетнамцев, которые попали на северную окраину города в результате американских бомбардировок и чье разложение затрудняет дыхание в Ан Локе, когда поднимается послеполуденный бриз. Возможно, лучшее, что можно сказать, это то, что город погиб храбро, и это — в год, который [включает] падение Куангчи — это немалое достижение».

В начале июля на Ан-Лок все еще падали спорадические снаряды. 9-го числа бригадный генерал Ричард Дж. Таллман высадился в разрушенном городе с несколькими штабными офицерами, чтобы координировать продолжающиеся усилия по подкреплению. Джеймс Уиллбэнкс был среди советников, вышедших поприветствовать его. Рядом разорвался артиллерийский снаряд. Все побежали в укрытие. Второй снаряд упал среди бегущих людей. Генерал был смертельно ранен. Три офицера и переводчик с южновьетнамского языка погибли мгновенно. Уиллбэнкс был ранен и на мгновение потерял сознание. Когда он пришел в себя, он вспоминал: «Я мог потрогать убитых парней. Так почему это не зацепило меня и зацепило тех парней, которых я никогда не узнаю», — вспоминал он. «Это то, с чем я боролся годами».

У МЕНЯ ЕСТЬ ВОЛЯ

Экипажи ВМФ загружают пятисотфунтовые бомбы на борт USS Constellation Седьмого флота, что является частью ускоренной бомбардировки Северного Вьетнама по приказу президента Никсона.

В начале мая, когда Куангчи был оккупирован противником, Ан Лок все еще находился в осаде, а силы Северного Вьетнама окружили Кон Тум и двинулись на Хюэ, Пасхальное наступление, казалось, увенчалось успехом. Генерал Абрамс телеграфировал в Белый дом, что «высшее [южно-вьетнамское] руководство начало сгибаться, а в некоторых случаях ломаться… и на него нельзя полагаться, чтобы принять меры, необходимые для того, чтобы стоять и сражаться».

Демонстранты, выступающие против возобновления бомбардировок Северного Вьетнама, идут по Западному Центральному парку на Манхэттене, 28 апреля 1972 года.

Никсон отправил Киссинджера в Париж с грубым посланием: «Успокойся, иначе!» Он предложил прекратить бомбардировки при условии, что обе стороны вернутся к статус-кво в день начала наступления, после чего последуют серьезные переговоры. Ле Дык Тхо сразу отклонил это предложение. Северовьетнамские силы добились успеха; не было необходимости останавливаться, если только Вашингтон не был готов отказаться как от Тьеу, так и от вьетнамизации. «Это был последний шанс Ханоя, — записал Никсон в своем дневнике. «Теперь я решил, что необходимо отразить вторжение Северного Вьетнама».

Последнее наступление Ле Зуана было еще одной большой авантюрой.

Таков был следующий шаг Никсона, чтобы победить его. Позже в том же месяце он должен был отправиться в Москву, где он и советский лидер Леонид Брежнев должны были подписать договор о контроле над вооружениями, первое соглашение об ограничении ядерных вооружений с начала холодной войны. Когда Брежнев предупредил его, чтобы он не предпринимал во Вьетнаме никаких действий, которые могли бы поставить под угрозу предстоящий саммит, Никсон ответил, что, поскольку наступление в Северном Вьетнаме не будет устойчивым без оружия и припасов, предоставленных Советским Союзом и Китаем, у него нет другого выбора, кроме как действовать силой. «Мы можем потерять вершину и все же не потерять страну», — сказал он Киссинджеру. «Но мы не можем проиграть эту войну, не потеряв страну».

8 мая он сообщил стране, что продлевает воздушные и морские атаки на Северный Вьетнам на неопределенный срок. Но затем он пошел дальше: «Есть только один способ остановить убийства», — сказал он. «Это значит забрать оружие войны из рук международных преступников Вьетнама». Соответственно, в водах Северного Вьетнама должны были быть установлены одиннадцать тысяч мин, чтобы заблокировать дальнейший доступ к гавани Хайфон, где регулярно швартовались советские корабли снабжения.

Он прямо обратился к Москве с призывом не видеть в этой акции ничего, кроме попытки положить конец слишком затянувшейся войне: «Не будем соскальзывать назад, к темным теням прежней эпохи. Мы не просим вас жертвовать своими принципами или друзьями, но вы также не должны позволять неуступчивости Ханоя стереть перспективы, которые мы вместе так терпеливо готовили».

Антивоенные критики поспешили осудить президента. Сенатор Джордж Макговерн назвал «эту новую эскалацию безрассудной, ненужной и неработоспособной… заигрыванием с Третьей мировой войной». Сенатор Эдмунд