Записки опального директора - Натан Гимельфарб

Выхода, однако, не было, отказать Полечке в её просьбе мы не могли, и пришлось согласиться на такой вариант. Месяц обернулся полугодовым их проживанием в нашей квартире и, как и следовало ожидать, привёло к заметному ухудшению наших отношений с Борей и его молодой женой. Сказалось это и на отношениях с Полечкой, от которой нельзя было ожидать объективности, когда дело касалось её детей.

131

Следствие продолжалось более полутора лет. Был объявлен Всесоюзный розыск наших сбережений в сберегательных банках страны, допрошены сотни свидетелей, истребованы заключения многих предприятий и организаций, включая республиканские и союзные ведомства. Несмотря на давление со стороны Комитета народного контроля, уголовное дело, возбуждённое против меня по материалам ревизии КРУ Минфина БССР, было прекращено из-за отсутствия в моих действиях злого умысла и состава преступления.

Нам вернули изъятые при обыске сберегательные книжки и предъявили справку Одесской сберкассы о наличии там наших денег в сумме десяти рублей с копейками. Забытый нами пятирублёвый денежный остаток на счёте за прошедшие тридцать лет возрос в два раза. Таков был результат длительного и дорогостоящего розыска моих “тайных” вкладов в банках Союза.

Восторжествовала правда. Это была победа над Лагиром и мне казалось, что на этом, наконец, закончатся преследования и будет восстановлено моё честное имя. Но так только казалось. Мои недруги не желали признать своё поражение и решили взять реванш в гражданском судебном процессе по взысканию с меня якобы нанесенного государству ущерба.

Несмотря на постановление следствия об отсутствии в моих действиях признаков злоупотребления служебным положением и преступных деяний, КНК БССР настоял на предъявлении иска на сумму 92,8 тысяч рублей к руководителям и главным бухгалтерам Могилёвского ПО мясной промышленности и мясокомбината, подписавшим якобы недостоверные отчёты по объёму реализации продукции и рекламациям за период с 1974-го по 1977-й год. На этот раз, правда, нас уже не обвиняли в умышленных махинациях и обмане государства с целью незаконного получения премий. Нас упрекали только в халатности, допущенной при подписании отчётов, которые мы должны были тщательно проверять во избежания ошибок. В результате этого, якобы, в некоторых квартальных отчётах был завышен объём реализации, а в других не учтены отдельные рекламации.

Исковое заявление, во многом повторяло материалы ревизии КРУ, а по рекламациям было дополнено несколькими фактами уменьшения стоимости продукции грузополучателями по разным основаниям. Рассмотрение иска было поручено судебной коллегии по гражданским делам Могилёвского областного суда под председательством члена Облсуда Тюниса. Защищать иск в суде поручили старшему юристконсульту Минмясомолпрома БССР.

Я не намерен был нанимать адвоката, так как мог сам опровергнуть исковые претензии без чьей-либо помощи. Кроме того, такие услуги мне бы дорого обошлись, но, когда мне позвонил один из лучших защитников областной коллегии адвокатов Борис Мельников и предложил своё участие в деле почти на волонтёрских началах (следовало внести только незначительную сумму официального сбора в кассу Коллегии), я не смог отказаться. На протяжении долгих месяцев ревизии и следствия Мельников живо интересовался всеми материалами дела, возмущался допущенными нарушениями законов и сопереживал, когда свершилась расправа. Как мне рассказывал юристконсульт мясокомбината Шнайдерман, который был в большой дружбе с Мельниковым на протяжении многих лет, тот заявил о своём согласии бесплатно вести моё дело в любой инстанции, вплоть до Верховного Суда СССР. Такое сочувствие и соучастие одного из лучщих юристов города и области не могло оставить меня равнодушным, и я дал согласие на его участие в судебном разбирательстве.

Суд продолжался более двух недель. В качестве свидетелей были допрошены десятки работников комбината, Минмясомолпрома БССР, Управления Госрезервов республики. Тшательному анализу была подвергнута достоверность отчётности в каждом из перечисленных в иске кварталах и ни в одном из них не было обнаружено искажений ни по показателю объёма реализованной продукции, ни по рекламациям. Больше всего споров вызвали имевшие место факты уценки стоимости отгруженной продукции. Председатель и члены суда с помощью опытных бухгалтеров изучили архивные и инструктивные документы и пришли к выводу, что в объём реализации включалась только сумма фактически оплаченной продукции, что штрафных санкций в этих случаях не предъявлялось и что согласно действующим положениям уценки не должны отражаться в отчётах, как рекламации.

Можно было только удивляться тщательности и скрупулёзности с какой исследовались многочисленные книги архивов и разъяснения министерств и ведомств, вниманию к показаниям свидетелей, ответчиков и привлечённых по делу специалистов. В отличие от Комитета народного контроля, суд выслушал наши объяснения по предъявленному иску, дал возможность изложить аргументы, доводы и расчёты. Пространным и убедительным было выступление адвоката Мельникова, который не только аргументировано отклонил исковые требования министерства, но и потребовал частного определения по необъективному и предвзятому поведению истца.

Участвуя в том памятном судебном заседании, можно было поверить в положение конституции о независимости суда, подчиняющегося только закону. И в то же время было трудно себе представить возможность принятия по нашему делу объективного и справедливого решения.

Я даже проникся сочувствием к судье Цюнису, оказавшемуся в затруднительном положениии. С одной стороны было очевидно, что в иске министерству следует отказать, а с другой стороны ни у кого не было сомнений, что за министерством стоит КНК и ЦК КПБ, которые по материалам этой же ревизии признали обман государства, жульнические махинации и присвоение денежных средств в больших размерах. Можно было не сомневаться, что принятие оправдательного решения не останется без последствий, характер которых не трудно было предвидеть.

Перед вынесением приговора был объявлен трёхдневный перерыв. Можно себе представить состояние участников процесса в эти дни. Ответчиков одолевали волнения, тревоги и надежды, судьи, наверное, испытывали страх за возможные последствия принятия справедливого решения.

По ходу судебного разбирательства нельзя было ожидать удовлетворения всех требований истца, но никто из ответчиков не посмел даже подумать о возможности их полного отклонения. Лично мне представлялось, что будет принято какое-то половинчатое решение и с нас будет взыскана определённая, скорее всего небольшая, символическая сумма.