Последний Хранитель Империи – 3 - Сергей Леонидович Орлов

«Да плевать! Если был шанс найти в ней ответы, то почему ты не рассказал об этом раньше?»

«Потому что это опасно», — отрезал предок. — «Использование Реликта в твоём нынешнем состоянии может закончиться трагически. Твои магические каналы перегружены. Ещё одно серьёзное усилие, и ты можешь остаться без дара. Или хуже того. Ты не готов к таким знаниям, и не будешь готов ещё долго».

«Без дара я проживу», — мысленно огрызнулся я. — «А вот у мальчишки практически не осталось времени. К тому же, меня задолбали твои вечные секреты и полуправды. Может, хватит уже играть в таинственного наставника и просто помочь, пока пацан не откинулся?»

Тишина. Затем тяжёлый вздох.

«Благородно. Глупо, но благородно. В этом все мы, Вольские — бросаемся в пекло ради других, не считаясь с ценой», — Александр произнёс это с неожиданной ноткой гордости. — «Но я предупредил. Потом не жалуйся, если последствия тебе не понравятся».

«Не буду. Что нужно делать?»

«Для начала, достань Реликт. И подготовься к тому, что это будет… неприятно».

Я открыл глаза и оглядел встревоженные лица в палатке.

— Есть способ, — резко сказал я, глядя на Мурада. — Но мне нужно использовать мою книгу. Отойдите все!

Я расстегнул плащ и вытащил Реликт из внутреннего кармана. Книга казалась тяжелее обычного, кожаный переплёт словно пульсировал под пальцами. Обычно я обращался с ней бережно, почти с благоговением, но сейчас просто швырнул её на стол и начал быстро расчищать место на полу, отодвигая ящики с лекарствами и маленький сундук с хирургическими инструментами.

— Что ты делаешь? — Рита подошла ближе, её глаза были полны тревоги.

— То, что должен, — процедил я, доставая кинжал из-за пояса. — Надеюсь.

Я полоснул себя по ладони, не поморщившись. Кровь потекла по пальцам — алая, густая. Активировав Покров, я дал голубому свечению смешаться с кровью. От соприкосновения с магией она приобрела странный синеватый оттенок.

Опустившись на колени, я начал чертить на земляном полу круг — большой, размером с человеческий рост. Затем внутри него ещё один, поменьше. Между ними, по указаниям Александра, я рисовал кровавые символы — не буквы, не иероглифы, а что-то среднее. Некоторые напоминали руны, другие — элементы восточной каллиграфии, третьи вообще не походили ни на что известное. Моя кровь, напитанная энергией Покрова, светилась в темноте палатки.

— Это запрещённая магия! — прошептал один из лекарей, отступая к стене палатки.

— Магия крови, — прошипел другой. — В Аравии за такое казнят!

— Заткнитесь оба, — рыкнул я, не прерывая работу. — Это ритуал Голоса Предков. С его помощью я могу обратиться к духам всех своих предков сразу. Если кто-то из них знает, как помочь мальчику, он сможет ответить через меня. Старая русская техника, забытая веками. И да, она нестандартная. Но не запретная. По крайней мере, в России.

Закончив рисовать, я поднялся и осмотрел результат. Круг получился идеальным, символы — чёткими. Кровавые линии пульсировали в такт моему сердцебиению, впитывая силу Покрова.

«Теперь положи Реликт в центр внутреннего круга», — скомандовал Александр.

Я подчинился, аккуратно разместив тяжёлую книгу ровно посередине. Затем сел перед ней в позе лотоса, как учил Александр. Опустил руки на колени ладонями вверх, кровь всё ещё сочилась из пореза, капая на мою одежду.

— Всем отойти, — приказал я, не открывая глаз. — Что бы ни случилось, не вмешивайтесь. Это может быть опасно. Если круг нарушится во время ритуала, вы можете выпустить то, что не готовы встретить.

— А для тебя? — голос Риты дрожал. — Это безопасно для тебя?

Я услышал беспокойство в её голосе. Настоящее, не напускное. Но сейчас не время для утешений или объяснений.

— Нет, — коротко ответил я. — Но у нас нет выбора.

Я не стал добавлять, что мои магические каналы могут не выдержать нагрузки. Что есть шанс навсегда потерять Покров. Или хуже. Всё это не имело значения, пока умирал ребёнок.

Вместо дальнейших объяснений я начал медленно, глубоко дышать, стараясь очистить сознание от всего лишнего. Мысли о Фахиме, о предательнице Заре, о нашей миссии в Аравии — всё это должно было уйти, оставив лишь пустой сосуд для древней силы.

«Повторяй за мной», — голос Александра звучал непривычно серьёзно. — «Точно и без запинки».

Я начал повторять за ним слова на странном языке, похожем на смесь древнеславянского с чем-то ещё более архаичным. Гортанные звуки, шипение, резкие выдохи — всё это создавало впечатление, будто говорю не я, а кто-то другой, используя моё горло.

С каждым словом воздух в палатке становился всё гуще, тяжелее. По коже пробегали мурашки, а волосы на затылке встали дыбом, словно от статического электричества. Медальон-татуировка на груди нагревалась, пульсируя в такт сердцебиению.

Реликт перед моими коленями вдруг дёрнулся, словно живой. Его обложка, потускневшая от времени, начала меняться — кожа становилась ярче, глубже, приобретая насыщенный тёмно-синий цвет, похожий на воды глубокого океана.

— Сеня… — предупреждающе начала Рита, но я не слушал.

Я продолжал монотонно произносить слова ритуала, чувствуя, как татуировка-медальон раскаляется всё сильнее. Боль расползалась от груди по всему телу, поднимаясь к горлу и опускаясь к животу. Каждое слово давалось с трудом, но я упрямо продолжал.

Сначала ничего не происходило. Потом воздух в палатке стал густым, тяжёлым, как перед грозой. Кровавые символы на полу начали светиться ярче, пульсируя в такт с моим словами. Свечи и лампы в палатке затрепетали, пламя вытянулось в струны.

Лекари отступили к самым стенам, кто-то шептал молитвы. Рита стояла неподвижно, не сводя с меня глаз. Мурад замер рядом с сыном, положив руку на его лоб.

И тут произошло нечто невероятное — Реликт дрогнул, поднялся в воздух на пол метра, завис перед моим лицом и сам собой открылся. Страницы начали переворачиваться одна за другой, всё быстрее и быстрее, пока не остановились на каком-то развороте. Пустом, как и все другие.

Но пустота длилась лишь мгновение. На белых листах начали проявляться буквы — странные, древние, угловатые и одновременно плавные. Они складывались в слова, предложения, абзацы — всё на неизвестном языке.

Голубой свет вырвался из моих глаз, изо рта, из кончиков пальцев. Он обволакивал Реликт, проникал между страниц. Книга впитывала мою силу, как песок воду.

По телу прошла судорога. Я почувствовал, как магические каналы расширяются до предела. Кто-то из присутствующих вскрикнул — наверное, выглядело это жутко. Плевать.

Я слышал, как Александр шепчет мне, что делать дальше, но его голос терялся в нарастающем гуле, заполнившем мою голову. Словно сотни других голосов одновременно заговорили со мной, перебивая друг друга.

— Господи… — я услышал сдавленный выдох Фили откуда-то сбоку.