Аметистовая надежда - Вероника Азара

куда допускали только избранных. Правом обломать чужую ветвь или сорвать чужой цветок, обладает только лично король. Но принц тогда предостерёг: надо быть очень осторожным со своим собственным цветком. Если его, даже по неосторожности, сорвать - связь с родом прервётся навсегда... Сегодня, осознав окончательно - больше семьи у меня нет, зашла в канцелярию, где лежал приказ о том, что в Драконьем отборе буду участвовать я, а не леди Дениса ди Тернол. Подписи герцога и герцогини, как и подпись сестры уже стояли на своих местах. Грустно улыбнулась, глядя на листок, положенный передо мной секретарём. Взглянула в печальные глаза молодого человека. Да, он прекрасно понимал, этот отбор может стать для меня смертельным и отправляют меня на него мои родные. Протянула руку и взяла перо. Пару мгновений подождала, где-то глубоко внутри ещё надеясь - вот-вот распахнутся двери и вбегут те, кто был моими родителями. Они остановят руку... Мечты так и остались мечтами. Сглотнула и решительно поставила подпись. Подпись чуть блеснула, по всему листку прокатилась светящаяся волна. Всё, приказ магически утверждён и не может быть отменён. Что ж, свой последний долг перед семьёй я отдала. Осталось прервать все связи и стать полностью свободной от семейных уз и от семейного долга. Безродной... Вернув секретарю перо и листок, печально улыбнулась на попытку молодого человека сказать что-то утешительное. Разве может кто-то утешить? Теперь в храм! Шла, стараясь не привлекать внимания встречных придворных и посетителей дворца. Наконец, началась та часть дворца, которая могла быть открыта только для входивших в королевскую семью или служивших ей. Какое счастье, я теперь фрейлина королевы. Пусть и самая незначительная... Коридоры вились. От поворотов понемногу начинала кружиться голова. И вот та самая дверь, которую не забуду никогда. Мало кто может сюда пройти, мало кого эта дверь впустит. Но я верю, мне сегодня она не станет преградой... И правда. Дверь даже не скрипнула. Открылась с такой лёгкостью, словно за ней ждали. Но нет, никого. Спустилась по длинной, казавшейся бесконечной, лестнице и вошла в храм, в очередной раз подивившись его аскетичной красоте. Стараясь не стучать каблучками по каменному полу, направилась прямиком к огню. Постояла минуту перед ним - опять внутри только пустота. Жаль. Но я ведь могу попросить богов, даровавших этот огнь, о помощи? Сама не зная почему, опустилась на колени и протянула руки к необжигающему пламени. "Помоги, освободи меня!" - глухие рыдания без слёз вырвались из груди. Рядом раздался тихий, едва слышный, вздох. Пронёсся ветерок и один лепесток пламени прикоснулся к протянутой руке. Задержался на ней, впитался в кожу. Внутри разлилось едва ощутимое тепло. Далёкий, очень далёкий отзвук того, что было раньше, очень давно, в детстве. Слёзы хлынули рекой! Уткнулась лицом в колени, скорчилась, обхватила себя руками, стараясь свернуться в комочек, чтобы хоть немного уменьшить душевную боль... Тело сотрясалось от беззвучных рыданий... Тёплая рука погладила по спине. - Возьми дитя, - прошелестел старческий голос. Приподняв голову, увидела стоящего на коленях старика, протягивавшего обычную деревянную чашу. Совсем как те, из которых пьют крестьяне. - У тебя горе, но отныне ты свободна. Выпей и успокойся. Твою просьбу исполнили. Всхлипывая, приняла из морщинистых рук чашу и выпила отвар. Успокаивающие травы. Что ж, это мне сейчас не повредит. - Пойдём, дитя. Старик с начал с трудом подниматься на ноги. Вскочила, поддержала под локоть. - Благодарю, дитя. Идём. Медленно двинулись к стене. К месту, где древо нашего рода. - Смотри, - старик протянул руку к обугленному цветку. Лепестки его свернулись, будто от жара, сердцевина вытекла каплями расплавленного камня. Цветок покрылся пеплом... Сердце сдавило. - Почему он не упал? Его надо сорвать? - На то воля богов. Рвать не надо. Возможно, когда-нибудь придёт день и ты оторвёшь его от ветки родового древа. Но не сейчас. Этот цветок должен стать наказанием для тех, кто предал и продал тебя. Это их выбор. - Я не хотела бы боли для них... Стало страшно. Не за себя, за тех кто... - Это их выбор. Твой выбор - свобода. И это дар, который сделали боги. Прими его и используй правильно. Теперь только ты сама можешь решать за себя. Я опять повернулась к цветку. Спазмы рыданий всё ещё не утихли и меня трясло от пережитого за прошедшие дни. - А... Замерла, повернувшись к старику, и не смогла выговорить свой вопрос. Рядом никого. Только у ног на полу небольшая простая чаша, вырезанная из дерева. Оглянувшись ещё раз, старика так и не увидела. Кто же это был? Спросить не у кого... Подняла чашу и почему-то отнесла к горевшему пламени. Осторожно поставила в самый центр нежгущего огня. Чаша вспыхнула, словно сделана из бумаги. Только в воздухе разлился удивительный тонкий аромат, сразу унёсший из души боль. Последний всхлип и аромат, окутавший меня, вселяет надежду. Да, надежда это всё, что у меня осталось... Ещё раз осмотревшись по сторонам, двинулась на выход. Больше мне здесь делать нечего... *** Тихо закрылась дверь за спиной хрупкой девушки с гордо расправленными плечами и высоко поднятой головой. Никто не мог бы сказать - всего несколько минут назад она беззвучно рыдала от непереносимой боли и взывала к богам... А очень далеко, на обломках старинного храма, где когда-то тоже цвели семейные древа, появился крошечный робкий росток... Даже скорее почка, которую никто не заметил... *** В этот раз быстро идти не получалось. После произошедшего в храме нахлынуло чувство, словно из меня вынули нечто очень важное, нечто дававшее силы двигаться, жить... Добрела до своей комнаты, стараясь не думать, о её величестве, ожидавшей моего возвращения к службе. Не было сил не то что делать какие-то дела, а вообще держаться на ногах. Стоило войти в комнату, прислонилась к закрывшейся двери, собираясь с силами дойти до кровати. Когда под локоть подхватили тонкие но сильные руки, впервые обрадовалась - Милли рядом. Девушка бережно, ни слова не говоря, довела до постели и помогла устроиться, заботливо освободив ноги от туфелек. - Спаси боги, Милли.