Эволюция рабства в германском мире в поздней Античности и раннем Средневековье - Михаил Вячеславович Земляков

Кроме того, влияние вестготского права (Кодекса Эйриха), Баварской и Бургундской правды Краммер обнаружил и в титуле 39, который касался переманивания рабов и их последующей перепродажи за море. Эти выводы также были подтверждены одним из оппонентов Краммера — Э. Хейманом в его критическом разборе по поводу проекта издания Салической правды, который представил в MGH сам Краммер[306].

Ряд авторов 20-х — 30-х гг., разделявших точку зрения Экхардта на построение стеммы рукописей Lex Salica и поддерживавшие его источниковедческие выводы, также писали о статусе рабов в этом правовом памятнике. Прежде всего, речь идёт о Ф. Байерле[307] и Б. Круше[308]. Например, Байерле выявил в древнейшей редакции Lex Salica как минимум четыре разновременных слоя, из которых только один он относил к Volksrecht, т. е. возникшему до 507–511 гг. и зафиксированному Хлодвигом обычному праву. К этому слою он относил прежде всего «каталог штрафов» за различные кражи в отношении скота. Все прочие слои (начиная с титула 9) он считал более поздними. Таким образом, статус рабов и литов в рамках Салической правды у него не совпадали с древнейшим их состоянием, имевшим место до начала VI в.; так, Байерле полагал, что L. Sal. 25 (De adulteriis ancillarum) возник на протяжении VI в. только в результате укоренения католической веры сначала в рядах элиты, а затем — всего народа. Поздним (не ранее правления сыновей Хлодвига) он полагал и появление «рабов высшей категории», в частности — рабов короля[309]. Обращение в рабство за женитьбу / замужество, одной из сторон которого был лично несвободный — ещё позднее, возможно, даже при Каролингах[310].

Кроме того, Байерле являлся автором очень внушительного по объёмам текстологического раздела по истории текста Lex Ribvaria[311], в котором он анализировал титулы, содержавшие в себе сведения об основных категориях лично зависимых людей (homo ecclesiasticus, homo regius, tabularius), стоявших по своему статусу выше рабов Салической правды. Основным выводом, к котором он пришёл, стало то, что табулярии (как происходившие от галло-римских институтов освобождения люди) присутствовали в тексте правды в качестве промежуточного звена между свободой и несвободой изначально, тогда как многочисленная прослойка зависисых от короля и церкви людей только появлялась в VII–VIII вв. Окончательную фиксацию статуса последней и их «добавление» в Lex Ribvaria в те самые казусы, где упоминаются табулярии (что нередко приводило к противоречиям в тексте), он относит ко времени не ранее начала правления Пипина, т. е. к середине VIII в.[312]

Многие выводы Байерле в отношении рабов Салической правды и лично зависимых людей Рипуарской правды оказались впоследствии оспорены. Тем не менее, его приёмы работы (выявление «ошибок чтения» при переписке памятника и восстановление исходного текста путем его «очищения» от поздних наслоений; определение относительной или абсолютной датировки фиксации отдельных правовых казусов; поиск текстуальных заимствований в других правовых источниках и пр.) в значительной мере способствовали новому всплеску интереса к праву салических франков как источнику по социальной истории раннего Средневековья.

Непревзойдённым до наших дней считается текстологическое исследование проблем рабства, проведённое на материале Салической правды профессором университета имени Людвига и Максимилиана (Мюнхен) Х. Нельзеном. В монографии, которая первоначально задумывалась им как исследование проблемы рабства на основе всех дошедших до нас варварских правд, а также законов позднеримского времени и вульгаризированного римского права, записаннного германцами (в настоящее время свет увидел только первый том этого труда, посвящённый рабству в постклассическом римском праве, у франков, лангобардов, вестготов и остготов), он подходит к Салической правде одновременно и с позиций источниковеда, и с позиций историка права.

Первый подход выражается во внимательном анализе рукописной традиции Lex Salica и меровингских капитуляриев VI в.[313], выявлении в дошедших до нас семьях рукописей различных хронологических слоёв. Помимо этого, Нельзен очень убедительно аргументирует появление многих неясных мест в этом источнике, объясняя их не только заимствованиями из римского или вестготского права, но и выдвигая гипотезы о влиянии на Lex Salica источников, которые просто не рассматривались и не могли рассматриваться в рамках традиционной Rechtsgeschichte XIX–XX вв[314].

Второй подход выражен в том, что на основе подробного изучения текста Салической правды и её сравнения с многочисленными правовыми (южногерманские варварские правды, постановления церковных соборов VI–VIII вв., меровингские юридические формулы) и нарративными (в первую очередь, «Церковная история франков» Григория Турского) источниками Нельзен создаёт последовательную картину эволюции рабского статуса в обществе салических франков от полного бесправия до ограниченной правоспособности. Во многом он повторяет выводы И. Ястрова. К сожалению, Нельзен ничего не писал о статусе такой важной категории в обществе германских племён, как литы, и не рассматривал некоторые другие важные проблемы рабства во франкском обществе (например, посвятив отдельный раздел численности рабов, путям пополнения рабской прослойки и типичным занятиям рабов[315], он фактически не упоминает об отпуске на волю и статусе вольноотпущенников).

Таким образом, текстологическое направление в изучении Салической и Рипуарской правды, заявившее о себе в Германии начала XX в., к концу века достигает заметных научных результатов. Его представителям удаётся показать многослойность права Северной Галлии в раннем Средневековье, уточнить относительную датировку отдельных титулов варварских правд и проследить на основе последней эволюцию статуса рабов более подробно. К сожалению, успехи текстологии практически не применяются в современных немецких исследованиях истории рабства на территории Северной Галлии; к результатам, полученным на основе исследований М. Краммера, Ф. Байерле, Х. Нельзена, не обращаются также и французские и англо-американские исследователи. Полностью отсутствует в современной западноевропейской науке исследовательское направление, в рамках которого текстологический анализ применялся бы по отношению к законодательным источникам англосаксонского времени (в первую очередь — кентским законам VII в. и судебнику Альфреда конца IX в.).

§ 2.3. Английская и англо-американская историография второй половины XIX — начала XXI в.:

Английская и англоязычная историография середины XIX ― начала XX в., в отличие от немецкой, сосредоточила своё внимание прежде всего на англо-саксонской истории рабства. Как правило, континентальные сюжеты рассматривались в ней в тесной связи с английским материалом, выступая не в самостоятельной роли, а в качестве иллюстрации к общественным институтам англо-саксов VII–XI вв.

Первым капитальным исследованием середины XIX в., где рабство англо-саксонских племён (в сравнении с германским рабством в целом) анализируется в качестве сложной системы, является двухтомный труд Джона Митчелла Кембля «Саксы в Англии. История английского государства вплоть до периода нормандского завоевания»[316]. Восьмая глава первого тома[317] полностью была посвящена рабству и несвободным людям в англо-саксонском обществе; эти социальные структуры автор очень удачно вписывал в общегерманские реалии и сравнивал с синхронными им по времени