Хозяйка поместья с призраками - Алекс Ривер

– Прочь... Не троньте меня... Восемью богами заклинаю... Больше никогда!

В комнате никого, кроме него, не было, хотя девушки уже знали, что это может лишь на первый взгляд быть так.

– Лилия, принеси веревку и фонарь, – тихо распорядилась Анна, опуская топор.

Пока служанка бегала, Анна осмотрела комнату. На пыльном полу виднелись только следы самого юноши. Но в воздухе висело ощущение чьего-то незримого, и вполне удовлетворенного присутствия. Где-то у самого уха ей послышался тихий, едва уловимый девичий смешок. И Анна сама улыбнулась в ответ. Что ж, у них есть кое-кто получше любого сторожевого пса, хотя основательнице рода об этих мыслях знать не стоит.

Молодой человек, увидев людей во плоти, подполз к ногам Анны:

–С-спасите, умоляю! Вот, заберите. Всё равно у вас брать нечего. А это я так… по привычке… Проклятый попутал.

Анна недвусмысленно выставила перед собой топор, и парень отполз от неё подальше. В этот момент как раз вернулась Лилия, и они вдвоем, не без труда, связали воришке руки за спиной. Он почти не сопротивлялся, все еще находясь в состоянии шока. Как выяснилось из разговора, больше похожего на допрос, звали его Доннер, и был он не местным, а пришлым из города. Надеялся поживиться чем-то в «проклятом поместье», о котором ходили легенды.

– Я думал, это все сказки! – всхлипывал он, когда его усадили на стул в кухне и дали глотнуть воды. – Чтобы призраки... настоящие... Она такая... бледная... в кружевах... и без глаз! И она шептала... шептала у меня в ухе, что я никогда отсюда не выйду!

Анна и Лилия переглянулись. Печальная Дама? Или другая, еще не знакомая им обитательница?

Пока Лилия стерегла пленника, Анна поднялась в ту комнату. Она зажгла свечу и осмотрела ее. В углу, куда смотрел Доннер, на пыльном подоконнике лежала та самая пропавшая серебряная ложка. А рядом с ней – маленькая, засохшая веточка розмарина. Символ памяти и верности. Не наказание. Защита.

Спустившись в кухню, Анна обнаружила любопытную метаморфозу. Доннер, отхлебнув еще воды и съев предложенную краюху хлеба, заметно ожил. Следы животного ужаса сменились на его лице озорной удалью, словно он только что вышел сухим из воды после опаснейшего приключения.

– Ну и ну, – свистнул он, оглядывая кухню уже с деловым интересом. – Никогда бы не подумал, что в таких развалинах может быть так... уютно. А твое варенье, красавица, – он подмигнул Лилии, которая вся покраснела и судорожно принялась мыть уже чистый котел, – просто божественно. В городе за такое платили бы золотом.

– Заткнись, – холодно оборвала его Анна, садясь напротив. – Ты здесь не на ярмарке. Ты – вор, пойманный с поличным.

– О, прошу прощения, моя прелесть! – Доннер театрально приложил руку к сердцу, хотя кисти его были связаны. – Доннер, к вашим услугам. Специалист по изыманию лишних ценностей. А ты, я смотрю, тут главная? Это ж ты Анастасия фон Хольт? Слыхал, слыхал. Только в городе болтают, умерла ты по дороге к поместью. Вот я и решил, что раз тут все равно никого нет… ну а как пришел, не уходить же с пустыми руками.

«Умерла?» –Анна вопросительно глянула на Лилию. Она, вроде как, упала в обморок, когда переместилась из своего мира, но… Или правда? Ведь Анастасии больше не было.

Лилия в ответ уставилась на нее круглыми глазами:

–Ой, барышня, вы же и правда тогда пирожным отравились. Кто-то их прислал перед нашим отъездом, но Мишель свое уронил, а вы свое раньше успели съесть, помните? Вы тогда еще сокрушались, что не можете с братом поделиться. Я вот на них грешу, да только это все колики обычные наверняка были. Мы ж голодом до того сидели, а тут – сладость, да ещё жирнючая. Вам так поплохело, что вы аж в обморок хлопнулись, но потом, слава Восьми богам, очнулись. Видать, кто-то и решил, что вы… это. Только кто слух распустил, непонятно. Уж не Мартин ли?

Анна напряглась. Пирожное от неизвестного благодетеля для двух голодающих детей? Что-то словно щёлкнуло в голове, и картина прояснилась. Да ладно, барон Кригер, перелогиньтесь! Надеялись устранить наследников ещё по дороге? Но Мишеля спасла случайность, а Анастасию – случайная попаданка из другого мира. Вернее, саму Анастасию не спасло, увы, ничего. Но по крайней мере, её семью Анна сможет уберечь. А с Кригером… с Кригером она обязательно разберётся – теперь у неё был ещё один счёт к подонку с баронским титулом.

Но вслух Анна рассеянно кивнула, мол, да-да, помню, как же. Но не одна она сделала такой вывод. Воришка присвистнул:

– Так вы что ж, не усекли? Кому-то вы крепко дорогу перешли, красавицы. Счастье, что живы остались.

Он улыбался наглой, обаятельной улыбкой, и Анна с удивлением поймала себя на мысли, что его наглость скорее забавляет, чем злит. После вечной напряженности и страха его присутствие было как порыв свежего ветра.

– И что же ты тут искал, «специалист»? Золото призраков? – язвительно спросила она, стараясь уйти от скользкой темы. Лилии пока не стоило знать правду.

– А почему бы и нет? – парировал он. – Слухи-то ходят самые восхитительные. Про горы фамильного серебра, зарытые в саду. Про бриллианты графини, что светятся в лунные ночи. А на деле... – он многозначительно обвёл взглядом скромную обстановку кухни, – я нашел лишь пару яиц и лучшую в мире клюковку. Не самый удачный рейд, признаю.

Он принялся рассказывать. Словно вода, хлеставшая из прорванной плотины, из него полились невероятные истории о взломанных сейфах в столице, о похищенных шелках с купеческих караванов, о побегах по крышам от городской стражи. Он смаковал детали, жестикулировал связанными руками, и Лилия, забыв про котёл, слушала его, разинув рот. Даже Анна, несмотря на то, что понимала, как залихватски он врет, не могла не улыбнуться паре особенно абсурдных баек.

– ...а потом этот толстяк-советник вскочил на стол и закричал: «Держите вора!», а я уже был на люстре и махал ему своим новым носовым платком! – закончил он очередную историю, и Лилия сдержанно хихикнула.

Анна наблюдала за ними и с удивлением понимала, что этот пришлый воришка и служанка Анастасии нравятся друг другу. Может, он был не так уж плох, как показалось в начале. Этот человек – не злодей. Он авантюрист. Хвастун и пройдоха, но не жестокий. А воровство – она задумалась, –не пошла бы и она