Хозяйка поместья с призраками - Алекс Ривер

Воронову Усадьбу под утро было больше похоже на бегство побежденных, чем на триумф победителей. Ноги подкашивались от усталости, одежда пропахла гарью и потом, хотя, после того как её вымазали сажей, всё равно было проще от неё избавиться, а вместо несметных сокровищ они несли всего лишь пачку чужих бумаг. Бесценных, конечно, но уставшие ум и тело предпочли бы чего-то более весомого в качестве вознаграждения за страдания. Доннер, впрочем, судя по настроению, неплохо поживился, – его мешок с трофеями хранился в надёжном тайнике у опушки леса, и он уже предвкушал, как будет тратить деньги после продажи награбленного. Анна его не осуждала. Она бы и сама не отказалась от прибыли, но даже решись она на подобный бесчестный способ её получения, сбыть награбленное в Дельборо было невозможно.

Их встретила бледная, изможденная ожиданием, страхом и бессонницей Лилия. Увидев друзей целыми и невредимыми, она не выдержала и разрыдалась. Воришка неожиданно тепло обнял девушку и, погладив по волосам, достал из внутреннего кармана пару изящных серебряных сережек в виде незабудок.

– Держи, красавица. Тебе к лицу будет. Чтоб не плакала.

Лилия отшатнулась, как от раскаленного железа:

– Убери! Я краденого не ношу! Это грех!

– Да разве ж оно краденое? – искренне удивился Доннер. – Я, можно сказать, по справедливости всё решил. Тот барон знаешь сколько людей обворовал? Простые работяги на земле спину гнут, а он их налогами душит. Да и вас, как я понял, этот прыщ обворовал.

«Надо же, Робин гуд какой», – хмыкнула про себя Анна. Но вслух, видя, что Лилия готовится пуститься в душеспасительные нравоучения, и чувствуя, что вот-вот рухнет от усталости, прервала их перепалку:

– Хватит. Лилия, он жив, я жива, мы достали то, за чем ходили. Доннер, спрячь свои трофеи куда подальше и забудь о них. Пока что. Сейчас нам важнее это. – Она положила на кухонный стол стопку бумаг, добытых из кабинета Кригера.

Пока Лилия, ворча, ставила на стол похлебку, а Доннер с явным сожалением убирал серьги, Анна развязала бечеву и разложила бумаги на столе. В свете коптящей свечи проступили заголовки: «Счет на поставку леса. Старая мельница», «Договор аренды земель», «Занфрид. Управляющий».

– Занфрид… – прошептала Анна, вспомнив таинственный иницал «З». – Так вот ты кто! Управляющий.

Она углубилась в чтение, усилием воли заставляя усталый мозг работать. Неимоверно хотелось спать, но Анна понимала, что позже у неё может не быть свободного времени или даже возможности спокойно прочитать и сверить информацию из этих писем. Цифры, суммы, условия аренды. И везде – подпись барона Кригера. Он не просто воровал – он системно обирал имение фон Хольтов годами, сдавая в аренду их же земли подставным лицам, а прибыль кладя себе в карман. Старая мельница, судя по документам, была ключевым местом – там когда-то хранилось зерно, а после того, как здание стало ветшать, именно там барон назначал сомнительные сделки.

Но самое интересное ждало ее в конце пачки. Это было письмо, написанное нервным, торопливым почерком. От того самого Занфрида. Он умолял барона о встрече, писал, что больше не может молчать, что «пропавших слишком много, чтобы скрывать», и что «фон Хольты начинают задавать вопросы». Письмо было датировано годом накануне смерти родителей Анастасии. После него, судя по всему, переписка обрывалась. Судя по подпаленным краям, бумагу собирались сжечь. Почему барон этого не сделал в итоге, оставалось лишь гадать.

У Анны похолодело внутри. Пропавшие? Неужели барон не останавливается перед убийством? Хотя… это она подозревала ещё после того разговора с Доннером о подозрительных пирожных.

Она отложила письмо и посмотрела на воришку, который уже уплетал похлебку за обе щеки.

– Ты там, в доме, ничего не слышал странного? Про какую-нибудь мельницу? Про исчезновения людей?

Доннер, набив рот, отрицательно мотнул головой.

– Нет, красавица, про людей ничего не слышал. Только про то, какая барон важная шишка и как все его боятся. Хотя про мельницу… – он проглотил, – один из лакеев, пока я в буфетной прятался, бубнил, что «барон опять на мельницу собирается, делать там свои тёмные дела». Но его тут же заткнул управляющий, поэтому я не смог узнать, что там у него за дела.

Пазлов было уже вполне достаточно. Анна чувствовала, как из разрозненных кусочков – расписок, записок, ночного разговора барона, письма управляющего – складывается пренеприятная для Кригера картина. Барон Кригер оказался не просто жуликом. Он был преступником. И к старой мельнице вели все кривые дорожки его тёмных дел.

Усталость валила с ног. Анна, Доннер и Лилия сидели за кухонным столом, почти не в силах двигаться после ночной вылазки. Даже похлебка, которую Лилия разлила по мискам, казалась им невероятной роскошью. Мишель, уже окрепший и проснувшийся, сидел рядом и с интересом читал добытые сестрой бумаги, хотя вряд ли полностью понимал их истинную ценность.

Доннер, оживляясь с каждой ложкой, первым нарушил уставшее молчание.

– Ну что, командир, – обратился он к Анне, – бумажки бумажками, но что дальше-то? Я тут на… экспроприированное не продам…, роль я свою сыграл. Может, отпустишь, а?

Анна понимала, что Доннер прав. На время они стали сообщниками и почти друзьями, и он симпатизировал Лилии, но что ему до чужого полуразрушенного поместья. Она взглянула на Лилию, которая вдруг шмыгнула носом, и, пряча глаза, спросила:

– Ты нас… бросишь?

– Ну что ты, прелесть моя! – неловко попытался загладить неловкость он. – Я… эээ… я продам побрякушки и вернусь к вам.

Анна понимала, что это не так, но разве можно было удержать в полуразрушенном доме человека, привыкшего жить на широкую ногу и нигде подолгу не задерживаться?

– Это потому, что мы бедные? – с детской непосредственностью спросил Мишель.

Доннер рассмеялся, пытаясь скрыть неловкость. И вдруг перевёл разговор:

– А чего бы вам уже ваших привидений к делу не пристроить? Охранники оно, конечно, ничего так, – он многозначительно покосился в сторону угла, откуда доносился легкий, почти неощутимый скрип, – но не больно-то часто к вам кто-то суётся. Пользы от них, кроме как ложки отбирать, чуть.

Лилия, обиженная на воришку за его стремление сбежать, тут же нахмурилась:

– Не говори ерунды! Они нам помогают! Ягоды носят, вещи прячут от лишних глаз…

– Ну, ягоды – это, конечно, сила, – парировал Доннер,