Хозяйка поместья с призраками - Алекс Ривер

бросать. И раз уж он прислал им деньги и письмо, значит уже не бросил. Хотя сама с искренней грустью сомневалась в своих же словах.

На вырученные от продажи нескольких «приглашений» деньги они с Лилией наконец закупили провизию, свечи, ткани и даже наняли пару музыкантов из городка неподалеку, которые согласились играть в «проклятом месте» только после того, как Анна намекнула, перед какими столичными селебрити им предстоит выступать. Кроме того, наняли и пару лакеев. А супруга Мартина неожиданно сама пришла и предложила встать на один вечер у плиты в Вороновой усадьбе.

Анна с головой ушла в организацию. Она не пыталась скрыть ветхость поместья, хотя самые опасные места или на скорую руку отремонтировали, или закрыли на замок, – наоборот, обыграла ее. Вместо ковров на пол постелили сухие душистые травы, запах которых смешивался с ароматом воска. Пыльные канделябры и подсвечники были отполированы до блеска, а вместо люстры в бальном зале зажгли десятки свечей, дрожащий свет которых создавал причудливую игру теней на стенах с ветхими гобеленами и потрескавшимися фресками. Заброшенность и запустение стали главными декорациями.

Наконец, то, чего так ждали в Вороновой усадьбе, случилось – настал вечер бала. Лакеи и музыканты были готовы, Берта, при помощи Лилии хлопотавшая весь день на кухне, создала шикарные блюда к столу. Анна же подсказала как их украсить в стиле Хэллоуина. Здешние обитатели ничего не знали о таком празднике, но в «призрачной усадьбе» такой декор пришелся кстати. Его тут же подхватил и принялся повторять заинтересованный веселый Мишель в новом камзольчике. Этот камзол девушки смогли выкроить на деньги, присланные Доннером.

Сама юная хозяйка до рези в глазах вглядывалась в наступающие сумерки. Она уже начала бояться, что все это глупый розыгрыш, и Доннер просто прислал им денег, вырученных от продажи награбленного в качестве благодарности. Или что гости передумали, или…

Наконец, на дороге послышался стук копыт и скрип рессор. Кто-то ехал, и вот к воротам усадьбы подкатил первый экипаж.

«Не больно-то дорогой», – про себя усомнилась Анна.

Но в этот момент дверца распахнулась, и оттуда выскочил Доннер, галантно подав руку какой-то девице в бальном платье. За ними вышли еще двое молодых людей – уже немного навеселе, но одетых вполне великосветски. Доннер все время что-то им говорил, и молодые люди смеялись.

Когда Анна вышла навстречу, воришка подмигнул ей и, представив молодым франтам, убежал в сторону кухни. Девушка догадывалась, кого он хочет увидеть, и, улыбнувшись своим мыслям, повела первых, как она надеялась, гостей в зал. Спустя какое-то время, к аллее, ведущей к дому, уже одна за другой подъезжали нарядные кареты. Из них выходили дамы в шелках и кавалеры в камзолах, с любопытством и легкой боязнью оглядывая мрачное, но внезапно ожившее поместье.

Их встречала сама Анна – в своем перешитом платье из портьеры, которое теперь смотрелось не как признак бедности, а как дерзкий артистический жест и в тонких перчатках, скрывавших грубые мозоли от работы в саду. Рядом с ней стоял Мишель, серьезный и молчаливый, он во все глаза разглядывал незнакомую знать.

Кто-то с удивлением и даже восхищением осматривал ветхую усадьбу, а кто-то недоверчиво кривил губы. Например, немолодая одышливая дама, представившаяся леди Гонтверт, вполголоса, но так, что слышали все, кто находился поблизости, сообщила спутнику, плюгавенькому мужичонке во фраке, что ее не слишком обнадеживает этакая развалина. Но все же, таких гостей было меньшинство.

Молодые аристократы, прибывшие на бал без пары откровенно разглядывали хорошенькую Анастасию и вовсю расточали ей комплименты, но Анна только улыбалась про себя их наивным надеждам.

По залу, то и дело направляя лакеев, и присматривая, чтобы все гости были довольны, двигались Лилия и Доннер. Хитрая физиономия воришки заставляла гостей улыбаться – он идеально вписывался в атмосферу карнавала и мистификации. К тому же, как поняла Анна, уже завел здесь немало гостей.

Бал начался. Музыканты заиграли старинный, меланхоличный вальс. Гости, сначала сдержанные, постепенно оживлялись, поддаваясь магии места. И тогда началось самое интересное.

Тени в углах зала стали гуще и определеннее. В зеркалах мелькали отражения дам в кринолинах и кавалеров в напудренных париках. Где-то с верхней галереи донесся тихий, грустный смех. Одна из высокородных дам с визгом отпрянула, уверяя, что сквозь нее прошел ледяной поток воздуха, а спутник леди Гонтверт клялся, что видел, как сам собой раскачивается маятник старых часов.

В этот момент Анна услышала стук в парадную дверь и поспешила открыть ее. От вида стоявшего там мужчины в маске и черном камзоле ее охватила сладкая дрожь, а сердце забилось чаще. Герцог Каэлан тоже явился на бал. И все-таки она не удержалась от шпильки:

– Я удивлена. Вы ведь не желали, чтобы я привлекала к усадьбе внимание. Так что же вы здесь делаете, герцог?

– Как бы я ни был зол, – негромко ответил он, – я не могу бросить на произвол судьбы беспомощных женщин и ребенка. К тому же вы собрали тут множество других ни в чем не повинных людей.

– Надеюсь, вы не планируете мешать проявлению наших фамильных полтергейстов? Иначе мне придется выпроводить вас, – полушутливо пригрозила Анна.

– Не беспокойтесь. До ваших призраков мне дела нет. Есть куда более серьезные силы, которых нужно не допустить в наш мир.

– Что ж, тогда прошу, проходите.

Анна с улыбкой пропустила герцога в дом, и тот двинулся в бальную залу с уверенной грацией пантеры. Его золотистые глаза обвели гостей, после чего он будто слился с толпой, о чем Анна пожалела. Но на что она надеялась? Что чародей-изгнанник тут же закружит ее в танце? Или будет куртуазно поддерживать с ней беседу весь вечер?

Атмосфера тем временем накалялась. Страх смешивался с восторгом. Гости шептались, обменивались впечатлениями, и каждый старался разглядеть в полумраке хоть что-то сверхъестественное. Девушки то и дело взвизгивали, их кавалеры нервно смеялись. Призраки были безупречны, создавая идеальное, ненавязчивое, но убедительное шоу. Даже старая графиня на мгновение почти материализовалась на парадной лестнице – гордая, неземная, величественная. Шепот восхищения пронесся по залу.

Но в тот момент, когда Анна уже почти поверила в полный успех своего безумного мероприятия, у ворот раздались грохот и возмущенные крики. На сей раз она не успела открыть дверь и новых гостей впустил кто-то из лакеев.

В зал, грубо оттолкнув слугу, ворвался барон Кригер. Его лицо было багровым от ярости, а за ним топали двое стражников и какой-то чиновник с важным и скучающим видом.

– Всем оставаться на