Хозяйка поместья с призраками - Алекс Ривер

– К сожалению, приставу Кригер заплатил, – внесла ясность Анна, аккуратно перебирая стопку драгоценных документов, которые герцог вернул ей в конце вечера. – Но теперь, при свидетелях и с такими доказательствами, он не сможет совсем замять дело. Завтра же с утра отправлю эти бумаги с нарочным в судебную канцелярию столицы. Надеюсь, авторитета герцога хватит, чтобы их рассмотрели без проволочек. Правда, это пока не значит, что мы в полной безопасности. Связи у барона не среди столичных любителей развлечений, а среди банкиров, чиновников и дельцов. К ним он наверняка и обратится за помощью.

– Ну и ладно! Зато гости еще долго будут вспоминать этот вечер, – беспечно отозвалась Лилия, собирая пустые кружки.

– О да! – воодушевился Доннер. – Разговоров хватит до самой зимы. Я уже слышал, как одна дама клялась, что видела, как призрак старого графа пил шампанское из ее бокала. Другая – что танцевала с тенью в мундире. Ваша графиня Ингрид была бесподобна! Настоящая королева бала.

Анна улыбнулась. Она и сама помнила тот миг, когда на парадной лестнице возникла высокая, гордая фигура в напудренном парике и платье с фижмами. Это длилось всего мгновение, но эффект был ошеломляющим.

Впрочем, другое воспоминание куда больше трогало ее саму – от воспоминаний о том, как рука герцога Каэлана… Реми, уверенно держала ее за талию, а другой – нежно поддерживала ладонь, по спине и рукам бежали мурашки. А низ живота отзывался сладкой истомой.

Вдруг взгляд Анны упал на край стола. Там лежал сложенный вчетверо пожелтевший лист бумаги – старая карта поместья. Никто не видел, как она там оказалась, но к этому давно пора было привыкнуть. Анна развернула ее. В верхнем углу темнели знакомые очертания Вороновой усадьбы, а в нижнем – чья-то рука вывела старательным, но выцветшим от времени красным кружок вокруг Старой Мельницы. Рядом с ней кто-то начертал пером: «Ищи здесь». Почерк не был похож на тот, которым писала графиня Ингрид, но что-то смутно напоминал Анне, как будто она уже где-то его видела.

Впрочем, кто бы ни подписал карту, ее явно подкинули на стол призраки. Незримые союзники напоминали о себе. Победа над бароном была важна, но далеко не конечна. Тень Кригера еще витала над ними, а главная его тайна все еще ждала своего часа.

– Завтра, – тихо сказала Анна, глядя на карту. – Завтра мы займемся мельницей.

Но планам на завтра не суждено было сбыться так скоро.

На следующее утро, едва Анна успела обсудить с Лилией план отправки документов и пересчитать выручку, чтобы выделить нужную сумму на посыльного, у ворот послышался стук копыт. Не скрип телеги Мартина, не грохот бароновой коляски, а четкий, уверенный ритм, принадлежащий одному-единственному всаднику.

Сердце Анны забилось чаще. Она не знала, кто это мог быть, но предчувствие заставило улыбнуться. И не обмануло.

Герцог появился на пороге кухни так же внезапно, как и в прошлый раз, но на сей раз в сопровождении Доннера, взявшего на себя обязанности по встрече гостей, и без гнева и упреков. Он был спокоен и деловит, одет в темный дорожный костюм, немного промокший, поскольку на улице моросил легкий дождь. Анна загляделась, как на его лоб и виски налипли темные пряди.

– Мне нужно осмотреть территорию, – заявил герцог без предисловий, снимая перчатки. Его темно-золотые глаза скользнули по сумке с деньгами и карте на столе, но не выразили ни удивления, ни интереса. – Активность прошлой ночью была... значительной. Мне нужно убедиться, что защитные барьеры не пострадали.

Анна смутно припомнила, что он говорил о некой силе, прорывавшейся из другого мира.

– Конечно, – кивнула она, стараясь говорить так же спокойно и официально, хотя внутри все трепетало от его присутствия. – Вам нужна помощь? Я могу показать...

– Ваше присутствие будет как нельзя кстати, – прервал ее герцог, и в его голосе прозвучала не привычная холодность, а усталая необходимость. – Вы – источник той самой активности. Где вы – там и искажения. Мне нужно свериться с ними.

Они вышли в парк. Дождь превратил гравийные дорожки в скользкие ручьи, а с деревьев капало крупными, холодными каплями. Герцог двигался уверенно, временами останавливаясь, закрывая глаза и проводя рукой по воздуху, словно ощупывая невидимые нити. Его лицо было сосредоточено, на лбу проступила легкая морщина.

Анна шла рядом, молча наблюдая за ним. Она видела, как он напряжен, почти уязвим в этот момент. Это была не роль надменного аристократа или грозного мага – это была работа. Тяжелая и, судя по всему, необходимая.

– Что именно вы делаете? – не выдержала она, наконец.

– Проверяю частоту, – ответил он, не открывая глаз. Его пальцы медленно водили по воздуху, и казалось, что пространство вокруг них слегка искрится. – Представьте, что этот дом – камертон. Его звучание должно быть строго определенным. Ваше появление... его нарушило. А вчерашний бал, эмоции стольких людей, всплеск энергии призраков – все это заставило камертон вибрировать с недопустимой силой. Если вибрация станет слишком резкой, она разобьет хрустальный сосуд.

– И что внутри сосуда? – тихо спросила Анна.

Герцог открыл глаза и посмотрел на нее. В его взгляде не было гнева, только усталая серьезность.

– То, что не должно вырваться наружу. Пока что этого знания вам достаточно.

Они обошли почти весь парк, вышли к рубежу леса. Герцог то и дело что-то бормотал себе под нос, делал незаметные глазу жесты, после которых воздух в том или ином месте словно уплотнялся, а затем возвращался в норму. Анна чувствовала это кожей – легкие мурашки бежали по рукам, в воздухе пахло озоном и влажной землей.

Наконец, он остановился у старого дуба на окраине парка.

– Здесь хуже всего, – констатировал он. – Щель стала шире. Это ваших рук дело, госпожа фон Хольт. Ваше... мироощущение. Оно не от мира сего, и печать реагирует на это.

– Я ничего не делала специально! – возмутилась Анна.

– Я знаю, – он вдруг устало провел рукой по лицу. – Именно это и раздражает. Вы не злонамеренны. Вы просто... есть. И ваше существование здесь – аномалия.

Его слова прозвучали не как обвинение, а как констатация факта, и от этого стало еще больнее. Она была ошибкой, сбоем в системе его мира.

Он взглянул на нее и, словно прочитав ее мысли, смягчился.

–