Славянское язычество. От Перуна и Велеса до культа медведя и куриного бога - Анна Карасева

из нее сотворить человека. И сотворил дьявол человека, а Бог душу в него вложил. Вот почему, если умрет человек, — в землю идет тело, а душа к Богу».

Этот миф был рассказан людьми, представившимися волхвами и заявившими, что они могут избавить ростовчан от засухи, которую, по их мнению, наслали на город женщины. Большинство исследователей сходятся на том, что эти волхвы были христианскими еретиками-богомилами, которые проповедовали, что материя — от дьявола, а дух — от Бога. Богомильство пришло на Русь с Балкан и, по всей видимости, было распространено среди христиан. Есть теория, что один из духовных наставников князя Владимира как раз был богомилом и именно отсюда проистекает мощная линия воспевания страданий и умерщвления плоти в русском православии, которой нет в таком объеме в других регионах.

Таким образом, как и в ситуации с космогоническими мифами, имеются обрывки не одного, а как минимум трех представлений о происхождении человека: связанного с деревом, сотворенного из частей расчлененного космического великана Адама и из пота бога. Так же как и мифы о творении космоса, они могли быть частью одного повествования или вариациями в разных регионах или на разных исторических этапах.

Судьба

Верили ли славяне в судьбу? На этот вопрос нам однозначно отвечает Прокопий Кесарийский в работе «О славянах и антах»: «Судьбы они не знают и вообще не признают, что она по отношению к людям имеет какую-либо силу, и когда им вот-вот грозит смерть, охваченным ли болезнью или на войне попавшим в опасное положение, то они дают обещания, если спасутся, тотчас же принести богу жертву за свою душу, и, избегнув смерти, они приносят в жертву то, что обещали, и думают, что спасение ими куплено ценой этой жертвы. Они почитают и реки, и нимф, и всяких других демонов, приносят жертвы всем им и при помощи этих жертв производят и гадания».

С одной стороны, Прокопий заявляет, что славяне не верят в судьбу, но сразу же после этого пишет, что они гадают. А какой смысл гадать, если нет судьбы? По всей видимости, славяне все-таки верили в судьбу, но не так, как древние греки (Прокопий был византийцем, говорил на греческом и прекрасно был знаком с греческой философской мыслью). Эллины считали, что судьба неотвратима и, как сильно бы человек ни старался, он не сможет ее изменить (вспомним Эдипа), даже боги бессильны против рока. Такого фатализма у славян не было. А что тогда было? Посмотрим другой текст: «Пр

жде оубо слов не не имх книгъ / писменъ, н  чрътами и р зами чьт х и гатаах погани с ще. Прежде ведь славяне не имели книг / письмен, но по чертам и резам считали, ими же гадали, погаными[25] будучи» (Черноризец Храбр «О письменах», X в.).

Слово «чьт

х » из этого текста часто пытаются перевести как «читали», пытаясь доказать, что у славян была письменность наподобие рун, однако это слово переводится как «считали». У славян были приспособления «черты и резы» для счета и гаданий. По всей видимости, они действительно напоминали скандинавские руны, а возможно, были заимствованы. Никакой системы письма, называемой «буквица», у славян не было — это фальсификация XX в. Впервые представлена в 1992 году А. Хиневичем — основателем Древнерусской инглистической церкви православных староверов-инглингов, которую мы будем обсуждать в разделе о неоязычестве и альтернативных теориях.

Золотой брактеат Рюрика со «славянскими рунами». Иллюстрация из книги Тадеуша Воланского, 1846 г.

Briefe über slawische Alterthümer. Samml. 1. Tab. I. / Wikimedia Commons

У восточных славян было представление о доле, это слово известно из украинского и, меньше, из белорусского фольклора. Доля, с одной стороны, олицетворяла всю судьбу человека, а с другой — только ее позитивную часть, то есть только хорошую судьбу, поскольку встречаются термины «недоля» или «лихо» (однокоренное с «лишний»), означающие негативную часть судьбы.

Отсюда происходят фразы «Такова твоя доля», «Не буди лихо, пока оно тихо», «Не поминай лихом», «Лиха беда начало», «Лихорадка», «Лихо одноглазое».

«Доля» происходит от слова «делить», то есть часть чего-то целого. От чего? Один из наиболее видных специалистов по славянской культуре Е. Е. Левкиевская пишет следующее: «Поверья о доле связаны с осмыслением индивидуальной судьбы как части (ср. рус. «участь»), некоторого количества блага, счастья (ср. рус. «часть»), которым свыше наделяется человек при рождении и которое ему выдается из общего, принадлежащего всему социуму объема счастья».

То есть каждому человеку доставался кусочек судьбы от совокупного, по всей видимости родового, пирога. Таким образом, с одной стороны, человек был связан со своей родней, а с другой — это означало, что, если кому-то в семье слишком везет, значит, кто-то другой обездолен. Например, если старик жил слишком долго, про него говорили: «Старик зажился, чужую долю доедает». Если человек умер слишком рано и неожиданно, то он не прожил свою долю, значит, будет возвращаться. Отсюда страх перед теми, кто умер от несчастного случая. Не нормой считалось умереть пьяным: точно вернется восставшим мертвецом.

В сказках доля напоминает ангела-хранителя. Это такая же физическая сущность, которая прикреплена к каждому человеку. Приведу две сказки о доле, опубликованные в «Мифах и легендах восточных славян» Е. Е. Левкиевской.

1. Жили два брата, богатый и бедный. Богатый пьет да гуляет, а добра у него не убывает. Бедный же с утра до ночи за работой убивается и едва на кусок хлеба зарабатывает. Скосил бедный свою ниву — поставил всего три копны пшеницы, посмотрел на участок богатого брата — а там копны в ряд стоят.

Остался бедный брат около своих трех копен ночевать, чтобы и те кто-нибудь ночью не украл. Проснулся в полночь и видит: какая-то женщина собирает на его десятине упавшие колосья и относит к копнам его брата. Подкрался бедняк и схватил ее.

— Кто ты такая? Что ты тут делаешь?

— Я — Доля твоего брата. Я ему служу.

— Эге, — говорит бедный брат, — чего же ему не пить да не гулять, если его Доля по ночам за него работает. А я работаю, работаю, а ничего не имею.

— А ты разве не знаешь, что делать? — говорит Доля брата. — Ты сходи в трактир, там будут музыканты играть, там