Славянское язычество. От Перуна и Велеса до культа медведя и куриного бога - Анна Карасева

и «тридесятое» в письменных источниках встречаются в Новгородской грамоте № 715 во фразе: «Тридевять ангелов, тридевять архангелов, избавьте раба Божия Михея от лихорадки молитвами Святой Богородицы» (XIII в.).

Но что за странные числа? Можно сказать, что это просто метафора чего-то очень далекого, но почему именно это число является синонимом дали? Ведь славяне знали намного большие числа, например «тьма тем» — именно это фраза используется, когда древние авторы пытаются продемонстрировать бесчисленное множество. Рассмотрим версии, пытающиеся интерпретировать это числительное.

Это двадцать семь (трижды девять) и тридцать (трижды десять), а странные слова, их обозначающие, — архаизмы, оставшиеся от девятеричной системы, которая была у славян. Эта концепция была популярна в XIX и XX вв., в частности именно ее мы можем встретить в толковых словарях С. И. Ожегова и В. И. Даля. Выбор числа девять объясняется лунным циклом по системе «звездный месяц»[23] или связью с праиндоевропейским месяцем, который состоял из трех недель по девять дней (одна из версий, не основная, представлена О. Ф. Жолобовым), что символизирует завершенность. Но сегодня идея наличия девятеричной системы счета опровергается: лингвисты не нашли ей подтверждения.

Это тридцать девять и сорок, то есть «тридевять» — это сокращенная форма от «тридцать девять». Существуют примеры употребления слов в таком значении, где по смыслу становится понятно, что «тридесятый» — это следующий после «тридевятого»:

Обернула-то Добрынюшку гнедым туром,

У ней было в поле тридевять туров,

Сбылси в поле тридесятый тур…

Былина «Добрыня и Маринка»

С. П. Обнорский в своих этнографических «Заметках по русским числительным» записывает употребления слов «двадцать десять», за которым следует «тридцать один», «тридцать десять», за которым следует «сорок один». Кроме того, во фразе «за тридевять земель в тридесятое царство» очевидно, что второе следует сразу за первым. Кроме того, число сорок можно связать с представлениями о том, что душа попадает в загробный мир на сороковой день (по всей видимости, это дохристианская традиция): «Три дня душа обитала в доме, после чего ее глаза “закрывались” для этого мира, она больше не могла видеть живых, до девяти дней проводила во дворе, до сорока дней — на земле. После она пересекает Забыть-реку[24], аналог греческой реки забвения Леты» (пересказ по Е. Е. Левкиевской). При этом путешествие души воспринималось как долгая и трудная дорога.

Таблица числовых обозначений

Это три и девять (трижды три) — усиление сакрального числа, используемого в заговорах (три действия в трех местах) и сказках (три брата проходят три испытания). Например, в Ефремовской Кормчей XII в. встречается такое использование: убийство может быть искуплено в три этапа по девять лет, обязанности во время третьей девятилетки начинаются со слов «в третию же девати».

Это три ряда по девять: от 1 до 999. Дело в том, что в греко-­славянском алфавите, использование которого зафиксировано в XI в., цифры обозначались буквами и образовывали единицы, десятки, сотни — ​всего двадцать семь знаков, три ряда по девять символов, в которые входит счет от 1 до 999. Именно это значение лучше всего отражает метафору завершенности, полноты, идеальности, невероятно далекого, почти недостижимого места (О. Ф. Жолобов).

Подводя итог, можно сказать, что на сегодняшний день еще не выработано единого понимания этого загадочного числительного.

Глава 6. Человек: антропогония и антропология

В религиоведении используется специализированное узкое значение слова «антропология»: изучение устройства человека не с биологической, а с мистической точки зрения — так, как ее воспринимают верующие. Например, христианская религиозная антропология утверждает, что человек состоит из тела, души и духа. Наша задача — выяснить, как был создан человек в славянской картине мира и из каких элементов он состоял. На вопрос «как появился человек?» отвечают антропогонические мифы, с них и начнем.

Существует три основных модели творения человека, которые в том или ином виде присутствуют почти во всех религиях мира. Это творение из глины (камня, земли, песка) — шумеро-библейский вариант; из растений (дерева, травы, кустарника) — индоевропейская модель; из части бога — это может быть пот, слюна, кровь, слеза и т. д. Часто при этом бог расчленяется или приносится в жертву — тоже есть у индоевропейцев.

У славян, по всей видимости, присутствовали две последние модели. Человек, как и в близком скандинавском язычестве, связан с деревом. По представлениям скандинавов, мужчина произошел из ясеня, которым было и мировое древо, а женщина — из маленькой ивы. Если попробовать представить подобную структуру у славян, то мировым древом может выступать дуб, с которым могли быть связаны мужчины. Это подтверждается следующим: дуб — дерево Перуна, маленьких мальчиков не в капусте находили, а снимали с ветки дуба, присказка «с дуба кора!» значила «раздень меня, жена!». Женщина же часто ассоциируется с березой: березка — невеста, белая береза — умершая сестра. К сожалению, славяне не сохранили миф о происхождении человека от дерева, поэтому это размышление не более чем предположение.

Мифы, связанные с жертвой бога или с рождением от части бога, у славян сохранились, но в поздней христианской переработке — «Голубиной книге»:

Кости крепкие от камени,

Телеса наши от сырой земли,

Кровь-руда наша от черна моря.

От того у нас в земле цари пошли:

От святой главы от Адамовой;

От святых мощей от Адамовых;

От того крестьяны православные:

От свята колена от Адамова.

«Голубиная книга» рассказывает нам сначала о происхождении человека из праха земного (согласно Библии), а затем о происхождении сословий, которые родились из частей Адама. Этот миф напоминает происхождение индийских варн: брахманы родились из головы Пуруши, кшатрии — из рук, вайшьи — из тела, а шудры — из части стоп, которая прикасается к земле. Это объясняет социальное расслоение и невозможность социальной мобильности. Крестьяне никогда не будут царями, поскольку другие по своему составу; отсюда же невозможность браков между сословиями: согласно мифу, это разные виды людей.

Там же, в «Голубиной книге», жертва Иисуса Христа на Голгофе интерпретируется именно в разрезе космического жертвоприношения Бога. Голгофа — изначальный холм, крест — мировое древо, и этим актом Иисус как бы «рождает» новых людей.

Еще один сюжет о творении из пота Бога и дуализме, связан с рассказом о восстании волхвов 1071 года и записан в «Повести временных лет», опять же с заменой персонажей на христианских: «Бог мылся в бане и вспотел, отерся ветошкой и бросил ее с небес на землю. И заспорил Сатана с Богом, кому