Осколок Нави - Дарья Старцева

незамеченными. Они носили простую одежу и чаще всего обладали совершенно обычной внешностью, сливались с толпой. Люди, с которыми лагатаи заводили беседу, без задней мысли отвечали на любые их вопросы. Они с легкостью вытягивали из любого нужные сведения. Вот только ищеек не обучали кулачным боям или сражениям на мечах. Потому-то лагатая сегодня сопровождал крепко сложенный дружинник. Однако справиться со мной мог любой, не слишком хилый молодец, ежели б я вдруг не пожелала возвращаться в терем. Стало ясно: батюшка считал меня похищенной. Ведь коли я покинула терем не по доброй воле, то помощь дружинников была просто необходима.

Он, конечно, ошибался: никто не утягивал меня из Воронецка силой, но решение его оказалось весьма удачным. Я сомневалась, что худощавому, хоть и жилистому Озару удастся одолеть дружинника. Даже ежели допустить такую удачу, то кто знал, сколько добрых молодцев – посланцев князя посетили Гудецк на самом деле? Издали я разглядела всего двух всадников, но остальные могли приехать другой дорогой.

Сердце забилось быстрее. Лагатая на дворе я не заметила, значит, он уже зашел в избу. Возможно, прямо сейчас хозяйка постоялого двора рассказывала ему, будто видела девицу очень уж похожую на ту, которую описывают. Но мало ли здесь проживало девок среднего роста с темно-русыми волосами и зелеными глазами? Нет, такими красавицами полнилось Воронецкое княжество. Вот только выдавала меня одна особенность – маленькая, но заметная родинка над верхней губой. Стоило лишь на мгновение представить ярость, с которой князь отдавал приказ отыскать княжну, и становилось понятно: ищейки не уедут, пока не прочешут весь двор вдоль и поперек.

От Озара не укрылся страх в моих глазах. Он открыл свою суму и, покопавшись в ней, вытянул на свет грязную потрепанную рубаху, прохудившуюся в локтях.

– Подержи.

Он всучил ее мне, а сам принялся трепать свои светлые волосы. Стиснув пальцами шероховатую ткань, я уставилась на него с безмолвным удивлением. Вопросы скрутились в запутанный комок и застряли в горле. Озар одним ловким движением поддел край своей нарядной рубахи и, потянув его вверх, снова оголил передо мной подтянутую, бледную грудь. Когда купец с победоносной ухмылкой выудил из моих рук старую рубаху, я поняла, что напрочь позабыла отвернуться. Пока я, залитая краской, прятала стыдливый взор, Озар наклонился и старательно потер руки о землю, а затем грязными ладонями измазал свой лоб.

– Что ты делаешь? – наконец прошипела я, когда любопытство перебороло неловкое смущение.

– Это отвлечет внимание от моих дорогих сапог, – объяснил он.

– Собираешься выйти за ворота под шкурой холопа, бросив меня здесь? – вскинулась я, разгадав его хитрый замысел.

– Всего лишь отвлеку его.

Озар щелкнул меня по носу испачканным в земле пальцем. В ответ, резко замахнувшись, я шлепнула ладонью по его руке, совсем позабыв о том, что мы должны оставаться незамеченными.

– Попробуешь улизнуть – и я всем расскажу, что меня похитил купец из Мрежи.

Глаза Озара вдруг блеснули решительным, мятежным огнем. С его лица будто ветром сдуло привычную невозмутимость. Он впервые посмотрел на меня серьезно, и даже с некой строгостью. Я сжалась от неприятного предчувствия, когда купец потянул руку к своей шее и стянул нее тисненую веревочку.

– Ценнее этой ласточки для меня ничего на белом свете нет. Сбережешь ее для меня?

На веревочке висела серебряная пташка с черным камушком вместо глаза и маленьким, но острым клювом. Меня, как княжну Воронецкую, всегда учили относиться к людям с опаской, не доверять незнакомцам и не заводить бесед без необходимости. Еще несколько дней назад я и помыслить не могла, что сбегу из родного терема вместе с молодцем, которого едва знаю. Однако судьба подтолкнула меня на этот опасный путь, не оставив иного выбора. Мне пришлось довериться Озару, и пока что он не подводил: относился ко мне заботливо и с уважением. А теперь, когда я выказала сомнение, он придумал, как успокоить меня даже в столь тревожный миг. Я замялась, но вскоре рассудила, что ежели молодец носит на эту безделушку, значит она и вправду ему дорога. Кивнула головой, я продела веревочку через голову. Теперь крылатая пташка висела на моей груди под рубахой рядом с найденной лисичкой. В груди разлилось приятное тепло.

– Я уведу стражника от ворот, а ты беги прямиком в конюшню, седлай Князя и скачи вон из града, – наказал купец. – Как достигнешь леса, скройся за деревьями, да жди меня, на дорогу поглядывай.

Я не успела оглянуться, как он обогнул избу и будто бы из конюшни вышел к дружиннику. Тайком высунула голову из-за угла. Дыхание перехватило от страха, пальцы лихорадочно перебирали легкую ткань юбки, пока Озар шагал к воротам.

Некогда статная походка Озара вмиг стала размашистой, небрежной. Он ссутулился, шел, лениво подворачивая ноги. Стражник следил за ним без особого интереса, мол, обычный мужик, что он может знать о пропавшей княжне? Купец вытер тыльной стороной ладони, будто бы взмокший от тяжелой работы лоб и подошел поближе. Он промолвил что-то негромко, махнул рукой в сторону ворот, а дружинник недоверчиво нахмурил брови. Он примерно на голову превосходил ростом купца, и оттого его взгляд, устремлённый в сторону лжехолопа, выглядел еще более суровым. Я силилась напрячь слух, разобрать хоть некоторые слова купца. Казалось, вот-вот и хмурый дружинник прогонит Озара. Я почти убедилась в том, что его затея провалилась, как вдруг он завел руку за спину и осторожно, но настойчиво помахал кистью.

Недолго думая, я схватила с земли поклажу и побежала в сторону конюшни. Когда купец все же увел дружинника в ту сторону, где совсем недавно стояла я, мои глаза уже выглядывали из-за противоположного угла избы. По мере их продвижения, я обошла конюшню и нырнула в дверной проем. Князь радостно зафырчал при виде меня, всем своим видом показывая, что он не прочь поразмять ноги в пути. Но мы не собирались уезжать в такой спешке, а потому коня к езде верхом никто не подготовил. Времени у меня оставалось все меньше. Я встревоженно огляделась вокруг в поиске сбруи. Конюшня была совсем небольшой, рассчитанной всего на шесть лошадей, а потому и искать долго не пришлось. Я сразу узнала сбрую Князя среди прочих, простых, да неброских, висящих на стене, и торопливо сняла с гвоздика оголовье и повод. Но когда мои руки коснулись подпруги, из-за спины раздался веселый мальчишечий голос:

– Уже покидаешь нас, княжна?

От неожиданности я задела повод и уронила его на дощатый, усыпанный сеном пол. Под звук его еле слышного, глухого падения я обернулась и увидела