Осколок Нави - Дарья Старцева

– Удобно ли тебе спится? – весело спросил Озар.

– Жестковато, – пробубнила я в его рубаху.

Тело купца содрогнулось от беззвучного смеха.

– Можешь не прятаться: они смотрят не на тебя, а на Князя. Такой добротный конь – настоящая диковинка. Да и к тому же он сейчас куда приглядней, чем не спавшая всю ночь чернавка.

Я расцепила руки и сильно ткнула указательными пальцами в бока Озара. Смех резко стих, а купец подпрыгнул от неожиданности. Теперь из моей груди вырвался звонкий хохот. Однако тревога вновь заставила поджать губы, когда вдали замаячила пестрая крыша постоялого двора. Завидев нас из окна, высокая, полная хозяйка вышла на порог. Разглаживая свою яркую, узорчатую юбку, она сощурилась и вытянула шею. Когда мы приблизились, ее раскрасневшиеся после работы щеки подпрыгнули от натянутой широкой улыбки. Князь не успел ступить во двор, как она поспешила к нам навстречу.

– Здравствуйте, гости дорогие! – громко поприветствовала она. – Ну какая красивая пара! Откуда прибыли? Надолго ли к нам?

Озар ловко соскочил с коня, а затем, обхватив ладонями мой пояс, потянул на себя. От неожиданности я вцепилась пальцами в его плечи, как пугливый котенок, которого сняли с дерева. Когда мои ноги коснулись земли, я ждала, что купец отстранится, но его правая рука осталась покоиться на моей талии. Я обхватила запястье Озара, желая скинуть его руку, но тут же поймала себя на мысли, что без его поддержки повалюсь на землю: мои ноги ужасно затекли.

– Мы держим путь из самого Брезгорода, – ответил он хозяйке, плотнее прижимая меня к себе. – Распродали все меха в стольном граде, а теперь вот едем навестить старого друга в Гудецк. Звать меня Озаром, а моя прекрасная жена – Заряна. Отоспимся, а к закату уж собираться станем.

От такого неприкрытого вранья у меня перехватило дыхание. На мгновение я даже забыла о боли в спине и затекших ногах после долгой поездки. Я старалась не выдавать своего изумления, натянув приторно-счастливую улыбку, мысленно обещая себе при первой же возможности наступить купцу на ногу, да посильнее.

– Вы, поди, всю ночь ехали, устали! – всплеснула руками женщина. – Скорее проходите в избу. Я только кашу сготовила, поешьте.

Я огляделась вокруг. Постоялый двор не сильно отличался от того, который стоял в Воронецке. Та же конюшня, баня. Разве что сама изба чуть поменьше, да попроще, и наличники на окнах не такие искусные.

– Мешко! – громко закричала хозяйка.

Из-за угла выбежал шустрый белесый мальчишка с соломинкой во рту. Сморщив веснушчатый нос, он прикрыл ладонью глаза от солнца. Его любопытный взор придирчиво изучил Озара и шустро перескочил на меня.

– Накорми, да напои коня, – приказала ему хозяйка, махнув рукой в сторону конюшни.

Мешко взял Князя под уздцы, восхищенно пригладив черную, лоснящуюся на солнце гриву, и увел его за собой. Я заметила, как купец внимательным взглядом проводил своего коня. Верно, тревожился, что мальчишка слишком мал да слаб, чтобы управиться со скакуном. А хозяйка все продолжала распинаться, нахваливала свой двор, Гудецк и задавала вопросы, на которые Озар отвечал коротко и уклончиво.

– Ежели что нужно будет – сразу ко мне идите.

Из открытой двери доносился сладковатый, лакомый аромат свежеиспечённой ячневой каши. Мой живот отозвался протяжным стоном и требовательным бурлением. Раньше мысли о возможной ночевке на постоялом дворе пугали меня. В Воронецк приезжали разные гости: многие из них – добрые люди, а кто-то – буйного нрава. Часто случалось, что какой-то задира заденет другого бранным словом, да завяжется драка. От того в избе начиналась такая суматоха, что стулья ломались о стены, а посуда летела из окон. Однажды закрутилась особенно бурная стычка, горожане позвали на помощь дружинников, а на утро пожаловались князю. Батюшка обязал хозяев нанять мужиков в стражи. Но они хоть и пугают окаянных, а мордобои по сей день случаются. Мне доводилось глядеть на постоялый двор лишь снаружи, а потому изнутри я представляла себе его грязным, да разваленным. Однако теперь, проходя мимо добротных деревянных столов с чистыми скатертями, я приятно удивилась. Верно, здесь останавливались гости куда добропорядочней, чем в стольном граде, да и хозяйка прилагала много сил, чтобы содержать избу в порядке.

Первая ложка горячей каши упала на дно моего живота, будто он был совершенно пуст. За ней быстро последовала вторая, и третья. Мне казалось, что на свете ней более вкусной еды, чем эта рыхлая каша. Озар взглянул на меня исподлобья, украдкой спрятав усмешку за рукавом рубахи. Сначала я не поняла, что так развеселило его, продолжила наслаждаться горячим яством. Но когда голод поутих, догадка пришла сама. Я ела слишком жадно, и совсем не так как полагалось девице, даже чернавке. Чем больше проглядывало дно плошки, тем сильнее наполнялся мой живот, и под конец он набился настолько, что я с трудом дышала полной грудью. Сытость принесла с собой тягостную сонливость, склоняя уснуть прямо за столом. Но не успела я и шага ступить, как расторопная хозяйка подлетела ко мне, да ухватила под руку.

– Идем, девица. Полотенчико тебе выдам, да в баньку отправлю. Смоешь с себя дорожную пыль, – нараспев залепетала она мне на ухо, уводя из трапезной.

Ее замысел показался мне хорошим. Я и правда чувствовала себя грязной, а париться вечером в спешке перед дорогой мне совсем не хотелось. К тому же от жара щедро одаряла дремой, совсем ненадобной перед бессонной ночью.

– Как выйдешь за порог – поверни направо, да обойди избу кругом. Там и будет баня, – наставляла хозяйка, вручая мне грубо выделанное льняное полотенце. – Дочки мои, бездельницы, как раз туда пошли. Подскажут, что нужно.

По ее наводке я вышла на улицу и, обогнув избу, ступила на узенькую тропинку. Заблудиться здесь было бы сложно даже мне, никогда не гуляющей по незнакомым улицам в одиночку. С краю стояло пару сараев, амбар, а впереди – небольшая, но крепкая баня. Даже ослепительно яркое солнце, затмевающее взор, не спугнуло мою сонливость своими лучами. Я широко зевнула, прикрыла глаза и подняла лицо к небу. Сквозь закрытые веки пробивался оранжевый свет. Нос защекотало изнутри, и я едва не чихнула. Поборола желание растянуться на зеленой травке, и пошла дальше.

Дух сырого дерева и березовых веников манил зайти внутрь, стоило лишь слегка приоткрыть легкую дверь. В предбаннике на лавке валялись две мешковатые юбки и пара тонких рубах, рукава которых свисали до пола. Из мыльни доносился оживленный щебет девичьих голосов. Я брезгливо сбросила с себя грязную одежду, и подошла ближе ко