Осколок Нави - Дарья Старцева

мне уже начало казаться, что Заряну поймала Светана или заметил Брезгородский князь, на крыльце показалась ее пухленькая фигура.

– Вот, – протянула она мне суму, – собрала тебе немного еды в дорогу, да пару вещиц.

– Рано утром, до того, как меня хватятся, ты первой приходи ко мне в светлицу, да поднимай тревогу, – наказала я, закидывая суму на плечо. – Так Светана не заподозрит тебя в сговоре. А я пришлю батюшке весточку, как только до Мрежи доберусь: напишу, что жива, да здорова.

Заряна кивнула головой. Я обняла ее на прощание. Казалось, что теперь моей свободе ничто не препятствует, однако за воротами стояли зоркие караульные. Раньше дворовые холопы пользовались отдельной калиткой, ведь они часто выходили по делам в город. Неприметная дверца терялась среди частокола, а потому стража обращала на нее взор лишь тогда, когда кто-нибудь дергал за ручку. Но ее убрали после того, как к чернавкам повадились бегать женихи да будить остальных смехом и разговорами. Я перевела озадаченный взгляд с ворот на Заряну, а она поняла меня без слов. Ее губы растянулись в хитрой улыбке, предвещающей веселую шалость. Существовал лишь один способ выскользнуть со двора. Мне еще никогда не доводилось одной убегать среди ночи, но чернавки часто проделывали это.

Мы быстро насобирали в передник Заряны немного камней с дорожки. Затем я встала поближе к воротам, а она отошла подальше вдоль частокола. И вот решающий миг настал. Страх, который я испытывала ранее вдруг испарился. В крови забурлил всепоглощающий азарт. Заряна кинула за забор первую горсть камней. Я услышала, как от шороха в кустах караульные встрепенулись. Но шагов не последовало: они остались на посту. Следом полетела вторая и третья порция камней, и один из караульных все же пошел на разведку. Когда несчастный подошел достаточно близко, Заряна подкинула камни, и они посыпались дождем прямо на его голову. Раздался испуганный крик. Второй караульный, прочертив острым мечем по ножнам, побежал на выручку своему другу. Я осторожно выглянула за ворота: оба стражника скрылись из поля зрения. Махнув на прощание рукой Заряне, я вышла наружу, еще раз осмотрелась по сторонам и со всех ног побежала в сторону рощи. За дубом, что рос совсем рядом, остановилась и оглянулась назад: стражники рыскали по кустам в поисках хулигана. Я воспользовалась этой возможностью и побежала дальше. Вскоре тени высоких берез надежно скрыли меня от посторонних глаз. Пришлось избрать более долгий путь, держаться по окраине рощи, прежде чем ступить на дорогу, ведущую к площади.

Россыпь ярких звезд уже осветила темное полотно неба. Я бежала, захлебываясь потоком свежего воздуха, не жалея ног. Дыхание сбивалось, а сердце грозилось выпрыгнуть из груди. Но останавливаться было нельзя. Я пыталась прислушаться: не стучат ли вдали конские копыта? Однако шумный свист ветра в ушах заглушал все посторонние звуки. Когда казалось, будто силы покидают меня, я представляла, что может случится, ежели позволить себе опоздать. Тогда мне бы пришлось с позором вернуться обратно в терем, окончательно потеряв доверие батюшки. Перед глазами всплывала самодовольная улыбка на тонких губах Мстислава. Она заставляла меня быстрее перебирать ногами, которые уже заплетались от долгого бега. Путь назад был отрезан наглухо. Для себя я твердо решила: не найду купца на площади – и тогда отправлюсь в Мрежу одна под видом чернавки.

Мне не верилось, что все происходило взаправду. Это не кто-то другой бежал навстречу опасности, сломя голову, а я, Рада. Никогда прежде я не чувствовала такого простора и опьяняющей воли. Грудь наполнял настолько свежий воздух, что казалось, будто его вдыхает и пропускает через себя каждая крошечная частичка моего тела. Хотелось забраться на пригорок повыше и кричать во все горло о своей свободе. И пусть услышат наши гости из Брезгородских земель, что не бывать мне их покорной княгиней! Я бежала, разгоняя ветер, и уже вовсе не боялась упасть.

Позволила себе остановиться лишь на площади. В холодном звездном свете она выглядела брошенной, навесы для торговцев пустовали. Я бродила меж стройных рядов, пока наконец не набрела на такого же одинокого путника. Одновременно удивление и радость взбудоражили мое сердце при виде Озара, сидящего на одном из прилавков. До конца не верилось, что он и впрямь будет ждать меня. Оставалось лишь обогнуть ряд, чтобы встретиться с ним лицом к лицу, но озорство, зародившееся в моей душе после побега, подстрекало сотворить веселую шутку. Я тихо подкралась к нему со спины и закрыла глаза холодными ладонями.

– Я нашлю на тебя бессонницу, – зловещим шепотом прошелестела я у самого его уха.

Озар содрогнулся от неожиданности, но сразу понял, кто пытается испугать его. От широкой улыбки его щеки подернулись под моими руками.

– Вот так диво, – с наигранным удивлением протянул он. – А я-то думал, что ночницы нападают лишь на детей.

Я убрала ладони, разочарованная своим провалом. Когда Озар обернулся ко мне, его лицо сияло ярче любой звезды.

– Вчера ты совсем не походила на злобного духа.

– А ведь на моем месте могли оказаться разбойники, – хмыкнула я, укорив его глупое бесстрашие.

Наверняка в ночной тиши он слышал шорох моих шагов, но почему-то не стал оглядываться.

– Ежели б кто вознамерился меня сгубить, я бы и слова пикнуть не успел, – Озар легко соскочил с прилавка и теперь облокотился на него, заглядывая мне в глаза. А я вот решил подождать подольше, вдруг строгая княжна Радмила загрузила тебя поручениями: то сарафан подлатай, то полы до блеска натри.

– Она вовсе не так плоха!

– Да неужто? Отчего же ты тогда сбежала?

– А вот это не твое дело. Мир захотелось повидать, – огрызнулась я. – Мы отправимся в Мрежу или так и будем лясы точить?

Озар взмахнул рукой, приглашая меня следовать вперед. Так мы и шли, разделенные вереницей палаток, пока не миновали последнюю из них. Я искоса поглядывала на купца и всякий раз ловила на себе его взгляд. Он следил за мной то ли от неверия в то, что я-таки пришла, то ли под гнетом сомнений: мол, передумаю и убегу. В попутчики мне попался чудной молодец, но все же он был вежлив и не ворчал о должном поведении княжны. Но ни единая крупица сожаления пока не омрачала мятежную радость от побега. Раньше я, словно птица в клетке, могла лишь мечтать о подобной вольности. На лице расцвела улыбка от мысли, что хоть я не стану больше нежиться на мягкой перине в своей светлице, но зато мне доступны звезды над головой по ночам и манящий ветер