Осколок Нави - Дарья Старцева

Конюх тащил из амбара мешок овса, а из-за широких распахнутых дверей доносилось громкое недовольное ржание голодных лошадей. Я тайком пробралась в свою светлицу, пряча темное пятно на сарафане, однако не успела даже закрыть дверь, как по лестнице застучали торопливые шаги.

– Где ты была? Князь с гостями уже назад воротился!

С этими словами Заряна влетела в светлицу, совсем не заботясь о том, что нянюшка, которая всегда держала ухо востро, могла услышать нас. Но после таких новостей и я сама позабыла об осторожности.

– Ты уже видела Мстислава? Каков он? – защебетала я тонким, жалобным голоском.

– Я и сама только вернулась, – пожала плечами Заряна. – Но девки обомлели от его красы. Говорят, коли б не был он женихом княжны…

Я облегченно вздохнула. И хотя добрый нрав жениха для меня был важнее его красоты, все же идти замуж за милого глазу молодца куда приятнее, чем связывать себя клятвами с косым или рябым. Заряна ушла проверить, готова ли баня. А я, вспомнив про найденную подвеску, открыла сундук с украшениями. Лисичка была совсем простенькой, но мне пришлась по душе. Светана говорила, что такие находки оберегают своего нового хозяина, ежели тот всегда носит их с собой. Среди кучи разных лент, венков да обручей нашлась самая простая веревочка. Я продела ее в колечко над лисьей головой, обернула вокруг шеи, завязала на крепкий узелок, да спрятала лисичку под рубаху.

Время тянулось медленно. Нянюшка запретила мне покидать светлицу, пока князь не позовет к столу. Провела в баню окольными путями и обратно. При этом чернавки неотступно следили за тем, чтобы на пути нам случайно не повстречался Брезгородский князь или его люди. От окна меня отсадили подальше. К тому мгновению, когда настало время собираться, я уже давно уснула бы от скуки, но волнение не позволяло сомкнуть глаз. Новый сарафан: красный, расшитый золотыми нитями, оказался еще краше прежнего. Косу затянули так туго, что, казалось, еще немного – и волосы вырвутся с корнем. Мое недовольное сопение Светана усмиряла строгим взглядом. Сегодня она была серьезна как никогда. Даже Заряна впервые не осмеливалась перечить ей.

Наконец, в дверь просунулась запыхавшаяся чернавка.

– Князь велел спускаться, – сообщила она и тут же юркнула обратно.

Сердце пустилось в бешенную скачку, его ритм я ощущала даже в горле. До этого мгновения мне отлично удавалось упокоить себя, отвлечься. Но теперь пути назад не было. Я оглянулась на нянюшку, и та улыбнулась мне неожиданно мягко.

– Пора, Радонька, – она широко распахнула дверь, пропуская меня вперед.

Светана ступала позади, готовая подхватить меня в нужный миг, ежели по воле своей неуклюжести я вдруг споткнусь. Честно говоря, я и сама опасалась нечаянно наступить на подол, да полететь вниз кувырком. Однако все обошлось. Я благополучно спустилась, повернула голову к нянюшке, мысленно умоляя ее не покидать меня. Но в трапезную мне следовало зайти одной. Батюшка желал, чтобы наше знакомство с Брезгородским князем состоялось без десятков лишних глаз – мол, все они успеют посмотреть на молодоженов на сватовстве. По его мнению, так мне было бы гораздо спокойнее. Разумеется, он и не гадал, что я предпочитала затеряться в толпе.

Возле входа в трапезную на стене красовался образ могучего богатыря на гнедом коне с булатным мечем наперевес. Похожий тяжелый меч, невидимый человеческому глазу, теперь навис и над моей головой. Не успела я приблизиться к дверям, как стражи приготовились открыть их. Но вскинув руку вверх, я заставила дружинников замереть. Они удивленно округлили глаза на мой странный немой приказ, переглянулись меж собой, но рук с места не сдвинули. Я закрыла глаза, сделала три медленных, глубоких вдоха, как учила Заряна, и кивнула головой в знак того, что готова войти. Когда двери распахнулись, я сразу устремила взгляд во главу стола, где сидел батюшка. Разглядывать Мстислава не стала. Лишь краем глаза заметила, что он сидел по левую руку князя, и встал, как только я вошла. Оставив почетное место свободным, батюшка показал, какого мое значение для Воронецкого княжества. Мои шаги в гробовой тишине гулом разносились по трапезной, в такт биения сердца. Чем ближе я подходила к дальнему краю стола, чем отчетливее ощущала на себе взгляд жениха.

– Мы уже заждались тебя, дочка. Познакомься с нашим дорогим гостем Мстиславом, князем Брезгородским.

Пора. Я повернулась к жениху. Мстислав легко выпрямился из поклона, и наши взгляды встретились. Я едва не раскрыла рот от удивления: передо мной стоял тот самый молодец, который купался утром в реке. Его темные волосы высохли и приняли цвет дубовой коры, а синие глаза светились все так же ярко. Он тоже не ожидал меня здесь увидеть, но изумление его казалось приятным. Мстислав широко улыбался мне и, уверена, не будь рядом батюшки, уже отпустил бы какую-нибудь колкую шутку. Брезгородского князя я представляла себе совсем не таким. Думала, он окажется серьезным и даже хмурым, неспособным на такие глупости как купание в речке. Но тишина затянулась. Батюшка тихо прокашлялся, намекая мне на то, что пора бы и выразить любезность гостю. Благо, он не стал спрашивать о причине моего ступора. Верно, решил, что дело кроется в обычном девичьем волнении.

– Как добрался, князь? Слышала, твой путь преградили ратники? – я постаралась вложить в голос нотку сочувствия, однако заботой мои речи и не пахли. От них скорее веяло издевкой.

– Благодарю за заботу, княжна, – добрые слова Мстислава лишь прикрывали его ехидство. Уголок губ князя едва уловимо дернулся в ухмылке, и я поняла, что мы с ним ведем одну игру. – Долгая дорога утомила меня, но прохладные речные воды быстро смыли всю усталость.

– Представь себе, Рада, – подал голос батюшка. Зять пришелся ему по душе: я видела это в его глазах, и слышала в веселом, дружелюбном голосе. – Баню не успели растопить вовремя, и этот молодец решил взбодриться в реке.

– Так можно и захворать, – предостерегла я приторно заботливым голосом. – Река у нас холодная, на дне бьют ключи.

– Ничего. Ясное солнышко меня своими лучами обогрело, а красоты вашего княжества согрели душу.

Батюшка воспринял слова Мстислава как похвалу и искреннее восхищение нашими землями. Весь вечер они беседовали свободно и добродушно, шутили, да смеялись. Я говорила лишь тогда, когда мне задавали вопросы, скрывая свое неодобрение за ликом робости. Мстислав то и дело бросал на меня то лукавые, то задумчивые, взгляды, потирая большим пальцем подбородок, скрытый густым, но коротким покровом темной курчавой бороды. Я отвечала ему тайком поджатыми губами и сомнительным прищуром. Его это лишь раззадоривало. Раньше я