Россия и мусульманский мир № 2 / 2012 - Валентина Сченснович

Все страны пришли к выводу, что наряду с подоходным налогом обязательным является налог на недвижимость в размере от 0,5 до 2 % от рыночной стоимости этой недвижимости (стандартизированный на определенный период времени). Из всех стран только у нас практически нет налога на недвижимость. В течение десяти лет о нем спорят и вроде бы в перспективе хотят установить в размере 0,1 % от стоимости недвижимости. А ведь этот налог во всех странах является финансовой основой местного самоуправления и играет ключевую роль в стимулах муниципалитетов к созданию инфраструктуры, привлечения населения в свои регионы, обеспечивая более привлекательные условия для жизни.

Другой стороной того, что работающее население России платит столь низкий подоходный налог, практически не платит налог на недвижимость, не имеет обязательных отчислений на социальные цели, недоплачивает за жилье и коммунальные услуги, является крайне низкая заработная плата – ее медианное значение в месяц находится ниже уровня в 500 долл. Из-за этого у подавляющей части населения нет средств на жилищную ипотеку и полноценный отдых. Как нет и достаточных стимулов для более производительного труда. Из всей суммы налогов и взносов население России вносит всего 10 %. А огромный бюджет страны, доходящий в консолидированном виде до 40 % ВВП, содержится главным образом за счет налога с бизнеса. В других рыночных странах бизнес платит примерно половину от общей суммы налогов, а половину платит население в виде подоходного налога и налога на недвижимость. А у нас 85–90 % всего налога выплачивает бизнес, чем лишает себя перспектив к развитию из-за нехватки финансов.

Все страны мира пришли к выводу о необходимости поддержания инфляции на относительно низком уровне. В развитых странах 1–2 % в год, в развивающихся странах – до 3–4 % в год. Россия и здесь идет своим путем – правда, вместе с Украиной и Белоруссией. Только эти три страны вот уже на протяжении 20 лет в основном характеризуются двухзначной инфляцией и лишь вследствие вялого развития, обусловленного влиянием кризиса и его последствий, вынуждены снизить инфляцию потребительских цен до 7–9 % в год. Немало людей всерьез рассуждают о том, что инфляция стимулирует производство и т.п. Хотя трудно представить себе более негативный фактор, мешающий нашему развитию как в экономической, так и в социальной сфере.

До сих пор речь шла о зарубежном опыте построения социальной и экономической системы. Но давайте взглянем на фундамент экономики, на ее материально-производственную базу. Опыт передовых стран показывает, что систематическое обновление материально-производственной базы – главный путь к высокой эффективности, производительности труда, основа благополучия и достойного уровня жизни людей. Капиталистическая практика США, Японии, стран Западной Европы выработала целый арсенал методов и подходов, обеспечивающих своевременное обновление основных фондов, и прежде всего их активной части – машин и оборудования. Особенно поучительны уроки «рейганомики» в США, которые направлены на сокращение сроков этого обновления. Для этого были задействованы ускоренная амортизация и стимулы использования прибыли и дополнительных доходов не на «проедание», а на инвестирование в новую технику и технологии.

Россия и здесь, увы, не идет по пути обновления устаревших основных фондов машин и оборудования. Старыми считаются в развитых странах машины и оборудование, проработавшие более десяти лет. А у нас средний срок службы машин и оборудования – около 16 лет. В среднем в год мы выбраковываем менее 1 % основных фондов, а 99 % – продолжают устаревать. Если же взять инвестиции в расширение фондов, то даже с учетом этого коэффициент обновления у нас не превышает 4–5 % против 10–12 % – в других странах. Стоит ли удивляться, что уровень производительности труда в России в 2,5–3 раза ниже, энергоемкость в 2–3 раза выше, а материалоемкость общественного производства в 1,5 раза выше, чем в передовых странах.

Во многом в силу благоприятных внешнеэкономических условий, когда цена на нефть и газ выросла за десять лет, с 1998 по 2008 г., в 8 раз (а это основной экспортный товар в России) и в 2006 – 2007 гг. в экономику страны влился огромный зарубежный капитал (положительное сальдо притока капитала составило соответственно 43 и 82 млрд. долл.), Россия, находясь на мощном экономическом подъеме, когда ВВП ежегодно прирастал на 6–7 %, а инвестиции – на 10–12 % в год, даже в этот уникальный по наличию финансовых ресурсов период умудрилась крайне мало вложить в обновление основного капитала, износ которого приближается к 50 %-му рубежу, а во многих отраслях уже его превысил.

Не была даже начата техническая реконструкция жизненно важной и безнадежно устаревшей энергетики России, где значительная часть агрегатов работает уже по 30–40 лет. Трагическая авария на Саяно-Шушенской ГЭС, унесшая жизни 75 человек, произошла с агрегатом, непрерывно работавшим 34-й год при установленном физическом сроке его работы 33 года. А ведь в нашей гидроэнергетике остаются гидроагрегаты, срок работы которых превышает даже эти необычайно длительные сроки эксплуатации до предела изношенной техники. Должно было произойти несколько авиакатастроф с человеческими жертвами, чтобы снять с полетов самолеты ТУ-134 и ЯК-42 с 40-летним сроком эксплуатации и с устаревшими оборудованием и приборами, но до сих пор летают АН-24, тоже 40-летней давности, с которыми также происходят частые аварии. А устарелость электровозов и тепловозов, крайне неэкономичных, маломощных, неэффективных! Я не говорю уже об основной технической базе легкой промышленности, пожалуй, не имеющей аналогов по устарелости среди других стран, совершенно неконкурентной и просто деградирующей отрасли – причем отрасли, жизненно важной с позиции благосостояния людей. В огромной стране почти все предметы потребления, производимые легкой промышленностью или отраслями, изготавливающими машиностроительные и электронные потребительские товары (разве что кроме легковых автомобилей), завозятся в страну из-за рубежа.

Из-за устарелости основных фондов мы лишились ключевых отраслей машиностроения, таких как станкостроение, многих подотраслей тяжелого машиностроения. Не случайно более половины импорта составляют сегодня машины и оборудование, а в экспорте из России изделия машиностроения занимают всего лишь несколько процентов. Это либо оборонная продукция, либо продукция машиностроения, продаваемая в страны СНГ и в слаборазвитые страны, по своему уровню, как правило, уступающая международным стандартам. Почему в политике обновления основных фондов машин и оборудования мы не используем западный опыт?

Возьмем другую сторону общественного производства – его структуру, прежде всего отраслевую. Только ленивый не говорит сегодня об отсталости производственной структуры нашего народного хозяйства. Здесь преобладают топливно-энергетические и сырьевые отрасли, а также производство полуфабрикатов и материалов. Мы в крайне малых объемах производим (а тем более продаем на мировых рынках) готовую продукцию, и уж в совсем малых – высокотехнологическую и наукоемкую продукцию, не говоря уже об инновационных товарах и услугах в самых передовых сферах. Даже самая передовая отрасль современной экономики – экономика знаний, включающая науку, образование, информационные технологии, биотехнологии и здравоохранение, которая преимущественно развивается почти во всех странах, в России занимает, пожалуй, наименьший удельный вес в сравнении не только с развитыми странами, но даже с развивающимися странами, уступающими России по уровню экономического развития. Доля науки в ВВП немногим больше 1 %, образования – 4, информационных технологий – около 5, биотехнологий – менее 1, здравоохранения – менее 5 %. Всего, таким образом, получается около 15–16 % – вдвое меньше удельного веса этих ключевых для будущего страны отраслей в сравнении с развитыми странами и в 1,5 раза ниже показателей многих развивающихся стран.

А ведь в течение десяти лет во время экономического подъема 1999 – 2008 гг. Россия просто купалась в валюте! Одна лишь сумма экспортной выручки за эти годы превысила 2 трлн. долл., из которых более 1,5 трлн. – подарок мирового рынка вследствие повышения экспортных цен на топливо, сырье, полуфабрикаты и материалы, экспортируемые из России в другие страны. Даже части этих средств за глаза хватило бы, чтобы вывести страну на передовые позиции по науке, образованию, здравоохранению, биотехнологиям. Ведь ежегодные инвестиции в эти отрасли составляют менее 3 млрд. долл. – а могли бы составлять как минимум в пять раз больше. Куда же, если не на эти жизненно важные цели, были израсходованы эти 2 трлн. долл.? Из них около половины получило государство в виде налогов и таможенных пошлин, а половину – отрасли-экспортеры – в основном нефтяные олигархические компании, а также Газпром. Только металлурги и трубники в России, на чью долю пришлась относительно небольшая часть экспортных денег, использовали эти средства, чтобы технически обновиться. И сейчас по уровню техники и технологиям эти отрасли не уступают, а по ряду направлений и превосходят соответствующие отрасли самых передовых стран.