История ислама. Т. 1, 2. От доисламской истории арабов до падения династии Аббасидов в XVI веке - Август Мюллер

Удержать только что приобретенные завоевания, понятно, мусульмане не могли; так бывало, впрочем, и прежде, тем более что Мутасиму тотчас же пришлось разделываться с арабским мятежом, а позже укрощать и другие бунты, поэтому на первых порах мы встречаемся далее лишь со случайными набегами, совершаемыми на суше и на море, со взаимным обменом пленными и т. п. Более серьезная борьба готовилась возобновиться лишь при Мутеваккиле. Самовольная попытка этого слишком часто поступавшего необдуманно властелина ограничить полунезависимость, которой всегда пользовались армянские отдельные князья под гегемонией мусульман и которую теперь стремились еще более расширить, привела в 237 (852) г. к опасному возмущению всей страны. Предводимые Бугой-старшим, турки с большим трудом подавили его в 238 (852/53) г., но халиф не посмел уже более привести в исполнение первоначальный свой план, ибо по обыкновению византийцы воспользовались обстоятельствами и бросились грабить пограничные арабские округа. До 243 (857) г. они ревностно продолжали свои набеги, а в 238 (852/53) г. греческий флот в триста кораблей произвел даже высадку в Египте и ограбил Дамиетту. Так как многие мятежи задерживали войска Мутеваккиля, мусульманам пришлось бы, вероятно, значительно хуже, если бы к тому же времени императрица Феодора, в разгаре церковной политики против секты павликиан, не вздумала прогнать за границы большие массы этих храбрых людей. В оборонительных линиях они были встречены главнокомандующим Омаром ибн Абдуллой[331] с распростертыми объятиями и расселены в мусульманских владениях, которые они теперь стали ревностно защищать от нападений византийцев. Им вскоре даже удалось укрепиться в самой неприятельской стране, в месте Тефрике, в Малой Армении. Наконец Буга в 244 (858) г. со своими турками мог двинуться вперед, и ему, так же как Омару ибн Абдулле в 246 (860) г., посчастливилось нанести грекам чувствительный урон. Но возраставшее постоянно участие преторианцев в дворцовых революциях и междоусобных войнах изменило при Мустаине положение дел к величайшему ущербу для ислама.

Еще в 248 (862) г. Васиф вернулся в Самарру после успешного набега в византийские пределы, а уже в 249 (863) г. греческий генерал Петронас окружил Омара к северу от Тавра и истребил все его войско. Если же в смутные времена от Мутазза до Мухтеди не был потерян весь округ оборонительных линий, то этим мусульмане обязаны только тому, что и в Византии происходили тогда не меньшие беспорядки; церковные неурядицы и насильственный переход правления к македонской династии помешали грекам воспользоваться, как следовало бы, упадком халифата. Но лишь только император Василий твердо укрепился, как направил в эту сторону могучие удары. Прежде всего озаботились греки отделаться от павликиан, засевших в их государстве опасной занозой. В двух последовательных походах 257 (871) и 259 (873) гг. они были неоднократно побиты. В последнем году, обезопасив предварительно в 258 (872) г. свои фланги и врезавшись глубоко в арабскую землю между Мелитеной и Самосатой, император взял и Тефрику. Теперь уже мог он свободно действовать против оборонительных линий. В начале 263 (876) г. Василий снова отвоевал Лулуу и в 263 (877) г. опустошил всю страну между Тарсом и Марашем. Предпринятый арабами в отместку поход в 265 (878) г. не удался, лишь в 270 (883/84) г. они еще раз одержали победу. Война продолжалась с этих пор с переменным успехом в течение десятков лет, совершались по-старинному набеги на пограничные округа сирийско-малоазиатские. Рядом с ними выступают на передний план снова морские экспедиции, предпринимаемые попеременно обеими сторонами. Ни те ни другие не рассчитывали при этом делать прочные завоевания, высаживались попросту в одном из пунктов вражьего берега, поспешно производились опустошения насколько только было возможно, а затем снова уплывали. Истый морской разбой стал особенно сподручным и окупаемым богатой добычей для мусульман, когда лежавший в самом средоточии византийских владений Крит стал им дружественным пристанищем. Сарацины, обитавшие на Крите, промышляли сами одним только пиратством по Эгейскому морю, забираясь даже иногда далеко в глубь Адриатического; но с сирийско-киликийской береговой полосы, в особенности же из Тарса, быстроходные крейсеры арабов прокладывали себе дорогу вплоть до самой гавани Константинополя. Уже под 266/67 (880) г. упоминают византийские летописцы об одном подобного рода предприятии; за ним следуют далее все новые вылазки. Эти морские набеги принимают действительно опасный характер с появлением ренегата по имени Лев. Из своего постоянного местопребывания, Триполиса Сирийского, он наводит ужас на все побережье Эгейского моря, действуя начиная с 291 (904) г. со своим флотом из пятидесяти хорошо вооруженных кораблей. В этом самом году корсар напал на Фессалонику, второй по величине город в Византийской империи; целых 10 дней чинил он здесь грабежи и убийства, а затем повернул назад, захватив с собой тысячи пленных[332]. И в следующие годы продолжал он производить всевозможные бесчинства в архипелаге нисколько не менее своих критских единоплеменников, пока наконец весь его флот не был уничтожен у Лемноса византийским адмиралом Иоанном Радином. При Мутадиде и Муктафи счастье благоприятствовало арабам и на суше: из своих владений они не потеряли ничего, а набеги, производимые на Малую Азию, приносили им гораздо более прибыльной добычи, чем все походы византийцев в область «оборонительных линий». Но с новым упадком халифата при Муктадире военные успехи, естественно, стали мало-помалу слабеть и свершилось неслыханное в течение вот уже более 100 лет дело – железное кольцо крепостей прорвано было армяно-византийским генералом Иоанном Куркуасом. Греки овладевают в 314 (926) г. Малатией, в 315 (927) г. наводняют Армению вплоть до столицы ее Двина, в 316 (928) г. занимают запад страны до Эрзерума, а в 317 (929) г. и север Месопотамии, между Мейяфарикином, Амидом (нынешний Диарбекир) и Малатией; хотя арабские наместники, действуя из Мосула и Тарса, совершали неоднократные попытки оттеснить войска Куркуаса, но это удавалось им лишь временно. С 322 (934) г. на долгое время потеряны были для ислама Самосата, Малатия и вся Западная Армения.

Еще худшее влияние, чем на охранение границ, имели повторявшиеся все чаще и чаще дворцовые революции и мятежи в резиденции халифа на расположение умов в тех провинциях, которые не находились непосредственно под давлением турецких преторианцев. Почти в каждой из них происходило брожение, которое по первому признаку слабости центрального управления переходило в открытое неприязненное движение. Враждебное отношение к царствующей династии, значительно ослабевшее на Востоке, благодаря только фактическому отделению Персии от империи продолжало существовать в провинциях, где преобладал арабский говор. Старинное племенное стремление к независимости, враждебное прочности какого угодно государственного строя, сохранилось всюду, где отдельные племенные группы еще не слились