История ислама. Т. 1, 2. От доисламской истории арабов до падения династии Аббасидов в XVI веке - Август Мюллер

серьезному шагу, Мунис должен был временно удалиться из столицы. Вскоре, однако, военачальнику удалось стянуть войска из провинций; 27 шавваля 320 г. (31 октября 932 г.) под самыми стенами Багдада возгорелась битва между его войсками и окружавшими Муктадира. Не особенно храбрый халиф помимо своей воли увлечен был в бой. Вооруженные Коранами богословы, составлявшие прикрытие повелителя, не остановили, однако, наемников эмира. Вопреки намерениям последнего, лично привязанного к семье Мутадида и желавшего только наказать халифа за непослушание, свирепые воины умертвили властелина в разгаре боя. Свершившегося изменить было нельзя. Но призванный Кахир в 320–322 (932–934) гг., во второй раз ставший преемником брату, почел совершенно достаточным воспользоваться этим печальным событием и отомстить тому, кто его вызвал. Деятельность нового халифа поразительно напоминает отдаленного его предшественника Мутазза. Коварством и подвохами сумел он вскоре избавиться от всех тех, которые помогли ему стать властелином и, конечно, давно уже раскаялись в том, что выбрали такого опасного человека. Интригами и обещаниями удалось халифу переманить на свою сторону большинство солдат Муниса. Тогда Кахир наконец решился назначить новым эмиром аль-умара Тарифа, изменившего бывшему главнокомандующему. Вскоре затем попались в руки повелителя сам Мунис и все наиболее выдающиеся приверженцы этого эмира. Шабана 321 г. (август 933 г.) еще полновластные год тому назад господа пали от меча палача. Набожный лишь по виду, Кахир оказался жестоким тираном и в высшей степени безнравственным человеком, который предавался изо дня в день пьянству. Вскоре он возбудил всеобщее недовольство. Ибн Мукла, успевший бежать во время гибели своего благодетеля Муниса, употребил все свое влияние, чтобы вооружить против халифа войска, недовольные и без того тем, что им часто не выдавалось жалованье. Раз ночью в джумаду I 322 г. (апрель 934 г.) турки ворвались во дворец халифа и ослепили его[327]. Жизни у него не отнимали; он продолжал влачить до 339 (950) г. жалкое существование павшего величия. Преемник его, сын Муктадира, Ахмед, названный ар-Ради, – правил в 322–329 (934–940) гг. – по-видимому, был набожный и благомыслящий повелитель, но его ни разу не допускали лично вмешиваться в управление. Начало его призрачного правления отмечено было возникшими среди ортодоксов Багдада беспорядками, естественным отголоском продолжавшихся в среде правящих кружков замешательств. Дошло до того, что даже из округов, примыкавших к самым вратам столицы, наместники перестали высылать государственные доходы в резиденцию, так что ставший снова визирем Ибн Мукла не был в состоянии выплачивать жалованье гарнизону; начался повальный грабеж населения. Трем следовавшим за ним визирям тоже не посчастливилось добыть денег. Ради ничего более не оставалось, как отдаться в руки Мухаммеда ибн Райка, наместника Васита. Уже раньше засылал он тайных послов с предложением дозволить ему вмешаться под условием вручения ему сана эмира аль-умара. Наступило соглашение, и первым делом прибывшего в Багдад Ибн Райка было закрытие всех канцелярий визиря и захват всего управления в собственные руки. Он поручил все гражданские дела, особливо заведование финансами, своему секретарю; отныне ни халиф, ни окружающие его не имели более права ни во что вмешиваться. А на покрытие потребностей как личных, так и своего двора «повелитель правоверных» получал столько, сколько заблагорассудится его генералиссимусу. Мирская власть халифата, учрежденного Абу Бекром и Омаром, просуществовав 300 лет, дождалась, наконец, своего позорного конца.

С последними усилиями династии, начиная с Мухтеди и оканчивая Муктафи, сразу оборвавшимися вступлением на престол слабой личности, с развитием внутренних распорядков государства согласуются точь-в-точь и действия преторианцев против врагов государства внешних и рассеянных по провинциям. При Мутасиме – всюду блестящий успех по всем направлениям; с его смертью наступает быстрый упадок воинских предприятий, и, наконец, при Мутаззе в каждой провинции не находят более нужным повиноваться центральному управлению. Муваффак и Мутадид восстановляют снова воинскую честь Аббасидов, но они были в состоянии лишь задержать процесс государственного разложения, воспрепятствовать же ему не хватало у них сил. С Муктафи наступает упадок, продолжавшийся без перерыва до тех пор, пока халифы не лишены были окончательно мирской власти и принуждены были ограничиться лишь одним духовным авторитетом «наместников Мухаммеда», как мы это уже видели выше. Этот ход исторического развития придется нам теперь проследить в двойном направлении: во внешних войнах и при возникавших трудностях внутри государства.

С тех пор как халифат уступил Испанию и Африку Омейядам, Идрисидам и Аглабидам, а Персию Тахиридам, внешние столкновения могли возникать лишь на северо-западе, с Византией. Борьбу этих исконных врагов мы проследили до того самого момента, когда Мутасим ввиду явного неповиновения, вспыхнувшего в арабском лагере, принужден был отступиться от последних завоеваний, сделанных при Мамуне. Несколько лет с обеих сторон не возобновлялись неприязненные действия. Но уже с 222 (837) г. предпринимает император Феофил, вступив, вероятно, в соглашение с Бабеком, серьезное нападение на мусульманские оборонительные линии. Греки заняли Самосату на Евфрате и соседнюю с ней Сабатру[328], а затем произвели страшные опустошения в Северной Сирии и Месопотамии; сами мусульмане сознаются, что византийцы проникали почти до ворот резиденции. Но цель неприятелей – освобождение Бабека, преследуемого войсками халифа, – не осуществилась. Мутасим уразумел всю необходимость, напрягши последние силы, избавиться раз и навсегда и прежде всего от сектантов, размножившихся и опустошавших в течение более 20 лет северо-западные провинции. Поэтому предоставил он полную свободу действия Феофилу, а тем временем победоносный турецкий генерал Афшин вступил торжественно в Самарру с изловленным Бабеком. Теперь можно было подумать и об отомщении византийцам. Арабы стали подготовляться к решительному походу в Малую Азию. В том же самом году действительно выступает халиф лично во главе громадного войска против византийцев. Предводимые Уджейфом арабы, а равно превосходно подобранные полчища турок под командой генералов Итаха и Ашнаса двинулись из Тарса в Каппадокию, между тем Афшин с другим отделом турок направился из Месопотамии к Малатии[329]. Но прежде чем произошло соединение обеих армий, Афшин наткнулся нечаянно на самого императора Феофила и разбил его 25 шабана 223 г. (21 июля 838 г.) так жестоко, что неприятель немедленно же отступил во Фригию; далее Дорилеи греки не посмели двигаться даже и тогда, когда главная армия халифа достигла Амориума и занялась осадой сильной крепости 6 рамадана (1 августа). Крепость защищалась храбро и, быть может, не сдалась бы, хотя Феофил только и мог сделать, что завязать бесплодные переговоры с халифом; но личный враг коменданта помог сарацинам[330] овладеть городом. Ужасно было мщение Мутасима за совершенные греками в прошлом году лютости: город был сожжен, большинство способных носить оружие перебито (было их, вероятно, до 30 тысяч), остальных вместе с женщинами и детьми увели в плен, а