Дети русской эмиграции - Л. И. Петрушева

застала около Петрограда в его предместье Удельной. Самого переворота я не видел, и таким образом революция на меня не произвела почти никакого впечатления и не возбудила почти никаких переживаний. Наружно перемена власти высказалась в Удельной только тем, что не видно было больше городовых на перекрестках, да все прохожие, встречавшиеся на пути, имели красные бантики. Правда, во время переворота доносилась из Петрограда пушечная пальба, и вечером со стороны Петрограда показывалось зарево, но все это не производило на меня особенного впечатления, так как самих военных действий мне не пришлось увидеть. Так прошли для меня первые дни революции.

О последствиях ее я тоже очень мало знал, так как тогда мало интересовался этим.

В мае или июне мы решили оставить Петроград и на лето (пока кончатся беспорядки) уехать в Одессу. При отъезде из Петрограда я впервые на себе испытал несовершенство новой власти. Во-первых, для того, чтобы достать билеты, нам пришлось заплатить носильщику, простоявшему в «хвосте» около недели, 300 рублей. Во-вторых, в вагон пришлось лезть через окно. До Одессы мы, однако, доехали благополучно и даже с комфортом – в купе мы помещались одни. В Одессе в это время царствовал полный порядок: улицы были чисто подметены, скверы не были засорены подсолнухами и, наконец, у лавок и магазинов не было «хвостов». Три месяца, которые мы прожили в Одессе, пролетели очень быстро, а обстоятельства в Петрограде все более осложнялись. Тогда было решено, что я с мамой поедем в Чернигов к дяде, а папа один отправится в Петроград, чтобы вывезти вещи. Так и сделали, однако вывезти вещей не удалось, и мы должны были без вещей ехать на Кавказ. Папа, приехавший из Петрограда, рассказывал о тех беспорядках, которые там происходили в это время. На улицах в Петрограде стояли лужи крови, встречались трупы, «товарищи» грабили направо и налево (в том числе был ограблен и Зимний дворец), множество домов было разрушено и сожжено, в общем, Петроград того времени ничуть не походил на старый Петербург до войны.

Из Чернигова мы отправились пароходом до Киева, где прожили несколько дней. Я не помню, как мы добрались до станции Бобринской, откуда по железной дороге добрались до Ростова. Этот переезд произвел на меня ужасное впечатление. Поезд пришел переполненный до крайности, влезали в него через окна и, попавши в него, можно было ожидать каждую минуту, что «товарищи» выкинут вон. Ехать пришлось в коридоре, который был так переполнен, что нельзя было даже шевельнуться. В такой обстановке нам пришлось провести двое суток, пока поезд не дошел до Ростова. Из Ростова до Туапсе мы ехали в довольно хороших условиях: вагоны не были переполнены, и поезда приблизительно руководствовались расписанием.

Южная природа Черноморского побережья после ужасного переезда от Чернигова до Туапсе произвела на меня особенно хорошее впечатление. Из Туапсе мы поехали в Сочи, где и прожили до 1919 года. В Сочи при нас сменилось три власти. Вскоре после нашего приезда туда проник большевизм, и на башне дачи Костарева, захваченной большевиками, появился красный флаг с надписью РСФСР.

Мальчик

Воспоминания с 1917 года по 1921 год

В 1917 году император Николай II был вынужден отречься от престола, власть в свои руки захватил Керенский, но он не смог ее удержать в своих руках и бежал. Русские войска не хотели подчиняться начальству, и бегут с фронта, грабя все, попавшееся под руку, разоряя города и села. Массы дезертиров, солдат, выпущенных из тюрем разбойников наполняют города, не подчиняются властям, митингуют на улицах и устраивают самосуды. Грабежи и убийства среди бела дня становятся обычаем, вольностям нет предела. Слово «свобода» слышно везде. Но вот эти массы под предводительством отдельных лиц хотят захватить власть в свои руки, завоевать Россию, устроя в ней республику. Все население разделяется на партии, и между ними начинается борьба. Большевики взяли Петроград и оттуда ведут наступление. Киев в это время находился в сравнительно тихом состоянии, но приблизительно в начале 1918 года рабочие поднимают восстание, и борьба начинается в самом городе. Сначала слышна была отдельная ружейная стрельба где-то в окрестностях, это взбунтовались мастерские. Рабочим удалось захватить в свои руки оружейные склады, после чего сейчас же последовала раздача оружия, и началась бомбардировка города. К вечеру в разных местах вспыхнули пожары, но бомбардировка все-таки продолжалась, так что не было никакой возможности тушить их. Белогвардейцы упорно не сдавали города, хотя одна часть его уже была занята большевиками. Бои продолжались приблизительно 8 дней беспрерывно, но в конце концов общими усилиями украинцы и белогвардейцы вытеснили большевиков из Киева.

Я и мои родители в это время находились в Киеве, мы все это время провели дома. Наш дом находился против пассажирского вокзала, и мы все время присутствовали при его сдаче и взятии, которые были раз 5 или 6 за эти 8 дней.

Но вот большевики выбиты из города, и опять воцаряется относительное спокойствие, которое продолжается несколько месяцев. Я хожу учиться в 7-ю гимназию, у нас введен украинский язык, а остальное остается по-старому.

Мальчик

Воспоминания с 1917 года по 1921 год

Воспоминания мои относительно переживаний в 1917 году – туманны, так как я тогда был еще маленьким. Революция застала меня в Петрограде, где я жил вместе со своей семьею: отцом, матерью, братом и сестрою. Отец мой служил в Министерстве торговли и промышленности. День революции остался мне памятным. Еще утром началась стрельба (рядом с нами были казармы Гренадерского полка); одна пуля попала в окно гостиной и разбила стекло; нас, детей, увели в задние комнаты и запретили выходить в сад; в гимназию я не пошел. Мне все это казалось интересным, и я не понимал волнение взрослых. На другой день было все спокойно; только по улицам повсюду ходили солдаты, да горожане понацепляли красные банты.

Дальнейшие воспоминания переносят меня к дням большевизма. Папу моего хотели расстрелять, и он принужден был бежать на Украину. Мы жили в квартире знакомых и также приготовлялись к отъезду в Киев, где в то время гетманом был Скоропадский. Относительно папиного отъезда я помню только следующее: папа пришел вечером чем-то сильно расстроенный, поговорив отдельно с мамой и взяв необходимые вещи, он перецеловал нас всех, попрощался и ушел. Позже я узнал, что папу искали большевики, чтобы расстрелять, и он бежал в Киев. Скоро после этого мы также уехали из Петрограда на Украину. Жалко было мне покидать Петроград, который был мне очень мил, но и предстоящая поездка привлекала меня, к тому же мама говорила,