Вьетнамская война в личных историях - Джеффри Уорд

расследование вопросами сокрытия, а не вникать в само событие. Он проигнорировал эти инструкции и в конце концов обнаружил, что тридцать человек, включая командира дивизии генерал-майора Костера, либо сговорились с целью скрыть злодеяния, либо совершили их. Объявляя о своих выводах, генерал Пирс хотел назвать то, что произошло в Май Лай, тем, чем оно явно было, — «бойней». Его начальство заставило его использовать фразу «трагедия больших масштабов». В конце концов, армия предъявит обвинения двадцати пяти солдатам и офицерам, включая командира первого взвода лейтенанта Уильяма Келли.

Май Лай: Рональд Риденхор, чья совесть не позволяла ему хранить молчание о том, что, как он слышал, произошло в деревне.

Пилот Хью Томпсон-младший, который спас несколько мирных жителей, посадив свой вертолет между ними и американскими войсками.

Генерал-лейтенант Уильям Р. Пирс, руководивший армейским расследованием.

СОВЕРШЕННО НОВЫЙ УРОВЕНЬ

Участники антивоенного «Марша смерти» проходят мимо Белого дома, каждый останавливается, чтобы произнести имя человека, погибшего во Вьетнаме. «Никаких проблем в Белом доме, — отметил Х. Р. Холдеман в своем дневнике той ночью. — Только один ряд с табличками с именами погибших на войне… В основном торжественно и тихо. Президент не интересовался, проведя два часа в боулинге».

В четверг вечером, 13 ноября, на следующий день после того, как история Май Лай была опубликована в газетах по всей стране, более сорока тысяч человек начали собираться на Арлингтонском национальном кладбище для участия в так называемом «Марше смерти». В течение тридцати восьми часов подряд, несмотря на пронизывающий холод и порывы проливного дождя, они гуськом шли через Арлингтонский мост в самое сердце столицы страны. На шее каждого участника марша висел плакат с именем человека, погибшего на войне, и когда они проходили мимо Белого дома, они выкрикивали его. Большинство демонстрантов были молодыми, но были и люди постарше — вероятно, родители или члены семьи, — которые просили назвать конкретные имена. (Тридцать с лишним имен были тактично изъяты, когда семьи возражали против их выставления напоказ.) Долгая процессия закончилась у Капитолия, где каждый плакат был сложен в деревянный гроб.

В субботу, 15 числа, начался второй Мораторий. Он будет отличаться от первого. Организаторам первого Моратория — Сэму Брауну и другим ветеранам кампании Маккарти — удалось привлечь к антивоенному движению людей, обеспокоенных радикальными голосами и уличным насилием, которые были столь заметны на марше Пентагона в 1967 году и на улицах. Чикаго в 1968 году. Но этот случай был бы менее предсказуем. Они сформировали осторожный союз с Новым мобилизационным комитетом (МОБЕ), который сам представлял собой свободную и раздробленную коалицию шестидесяти с лишним антивоенных организаций, начиная от Епископского братства мира и заканчивая Социалистической рабочей партией. Его лидеры, некоторые из которых принадлежали к Старым левым, некоторые к Новым, были привержены ненасилию, но некоторые из их членов — нет.

Накануне демонстрации четверо метеорологов появились в офисе Моратория, чтобы предположить, что взнос в размере 20 000 долларов на судебные издержки, понесенные после недавних «Дней гнева», которые они устроили в Чикаго, может предотвратить насилие на следующий день в Вашингтоне. Не желая соглашаться на то, что они считали шантажом, лидеры Моратория отослали их.

Толпа, собравшаяся в торговом центре на следующее утро, была огромной — организаторы оценили ее в 800 000 человек, а Белый дом — в 250 000 — и в основном мирной. Выступили сенатор-демократ Джордж Макговерн и сенатор-республиканец от Нью-Йорка Чарльз Гуделл. Пит Сигер возглавил толпу в припеве песни Джона Леннона «Give Peace a Chance». Hawkers распродали свой запас значков с надписью «Effete Snobs for Peace». Автобусы, припаркованные бампером к бамперу, образовали непроницаемую стену вокруг Белого дома, а три сотни десантников спокойно расположились в соседнем административном здании на случай, если возникнут проблемы. Президент Никсон утверждал, что он был слишком занят просмотром футбола по телевизору, чтобы обращать на это внимание.

Второй мораторий против войны, 15 ноября 1969 года, собрал самую большую толпу, которую когда-либо видели в Вашингтоне до того времени.

На этот раз проблемы были на периферии. Боевики в касках пытались проникнуть в посольство Южного Вьетнама и, когда слезоточивый газ отбросил их назад, бегали взад и вперед по Коннектикут-авеню, разбивая окна. Когда выступления закончились, Джерри Рубин и Эбби Хоффман повели несколько тысяч человек к Министерству юстиции.

Джереми Ларнер, спичрайтер сенатора Маккарти в 1968 году, теперь вернулся к писательству-фрилансеру, догнав Хоффмана по мере их марша.

— Что ты думаешь обо всем этом, Эбби?

«Это более морально, — говорит он, оглядывая море голов и волос, — но в Вудстоке было больше дури».

Эбби больше впечатлили, по его словам, люди, которые, как утверждается, решили протестовать против войны, взорвав бомбы в офисных зданиях Нью-Йорка. «Они герои, — усмехается он мне. «Дети увидят это и станут более преданными — на совершенно новом уровне».

Думаю, мы выходим на какой-то новый уровень сразу после собрания, когда батальон боевиков — «Бешеных псов», как они себя называют, — марширует через торговый центр к Министерству юстиции в касках и с рюкзаками, полными камней и бутылок. Это смешанная техника, с помощью которой они попытаются сделать марш своим собственным.

В здании Департамента копы сдерживаются, пока маршалы MOBE пытаются отозвать Бешеных псов. Это дает Псам возможность подстрекать зрителей: «С кем вы, с людьми или со свиньями?» (Это «люди», поскольку «улицы принадлежат людям», «люди» означают «нас».) Пока маршалы спорят, боевики разбивают окна, устанавливают вьетконговские флаги, взрывают бомбы с краской и выполняют различные другие смертельные трюки. каждый день приближая нас к дивному новому миру. Затем снова применяется слезоточивый газ, и копы в противогазах маршируют сплошными рядами по кварталу за кварталом, снова избегая контакта, за исключением тех случаев, когда их абсолютно вынуждают.

Осталось доказать еще одну вещь. Когда демонстранты и прохожие в панике разбегаются, Бешеные псы поднимают бутылки, которые падают в толпу. Это покажет им, что такое копы! Кричащая девушка по-девичьи бьет бутылометателя по лицу, падает, рыдая, на улице. Бешеные псы срывают фальшивые бинты, обматывают головы и кричат толпе, чтобы она «сделала стойку», когда она квартал за кварталом отступает от проспекта Конституции. Они оставляют разбитыми окна в торговом районе: одно принадлежит магазину детской одежды, принадлежащему чернокожим. Интересно, какова политическая реакция отравленных газом покупателей? Являются ли они «людьми»,