Вьетнамская война в личных историях - Джеффри Уорд

что ни госсекретарю, ни министру обороны, ни главе ЦРУ, ни Объединенному комитету начальников штабов их. Его партнером по переговорам отныне будет близкий политический союзник Ле Зуана Ле Дык Тхо. Он был белоснежным ветераном националистической борьбы — он присоединился к революции в шестнадцать лет и провел десять лет во французской тюрьме — и неизменно вежлив, но в то же время доктринер и бескомпромиссен. Киссинджер и Никсон надеялись, что всплеск результатов опросов, последовавший за ноябрьской речью президента, мог подтолкнуть Север ближе к компромиссу. Это не так. Единственным «разумным» решением войны, повторил Ле Дык Тхо, было полное согласие Америки на условиях Ханоя — безоговорочный вывод американских войск в установленный срок и роспуск «воинственного» режима в Сайгоне. Тот факт, что более 100 000 американцев уже разъехались по домам, он отверг как «пустяки» и открыто презирал всю концепцию вьетнамизации. «Раньше было более миллиона американских и марионеточных войск, и вы потерпели поражение», — сказал он. «Как вы можете добиться успеха, если вы позволяете марионеточным войскам сражаться… как вы можете победить?»

Киссинджер признал, что у него нет ответа.

Прошло двадцать месяцев после инаугурации Никсона, и мир, казалось, не приблизился. Потерпевший неудачу в своем желании нанести дерзкий удар по Северу, разочарованный продолжающимся тупиком в Париже и разгневанный антивоенными демонстрациями, подорвавшими его ультиматум, президент искал еще одну возможность устроить драматическую демонстрацию силы, которую, по его мнению, заставит Ханой пойти на уступки, которые приведут к миру.

Камбоджа предоставит его. Его политика была запутанной и малопонятной в Вашингтоне, но в течение многих лет принц Сианук изо всех сил пытался удержать свою страну от войны, которая разорвала Вьетнам на части. Это было деликатное, требовательное дело. Официально нейтральный, он разрешил Северному Вьетнаму и ФНО создать военные базы в его стране при условии, что они не заходили слишком далеко вглубь страны и оказывали лишь ограниченную поддержку красным кхмерам, местному коммунистическому движению, угрожавшему его режиму, но он также не возражал против решения Никсона бомбить те же самые базы, пока он мог утверждать, что ничего об этом не знает.

Затем, в марте 1970 года, когда Сианук находился за границей с дипломатической миссией, правый премьер-министр генерал Лон Нол и группа генералов-единомышленников захватили власть и немедленно приказали всем силам НФО и Северного Вьетнама покинуть территорию Камбоджи. Никсон, застигнутый врасплох, но стремящийся воспользоваться новой ситуацией, немедленно отправил оружие неукомплектованной и неоснащенной камбоджийской армии.

В течение многих лет американские военные добивались разрешения пересечь камбоджийскую границу и зачистить там вражеские убежища. Теперь Никсон даст им шанс. Это помогло бы дружественному правительству выжить и, что более важно с точки зрения администрации, дало бы больше времени для вьетнамизации. «Это то, чего я ждал, — сказал Никсон Киссинджеру».

19 апреля он объявил о крупнейшем выводе войск: 150 000 американцев вернутся домой в течение следующих двенадцати месяцев. Послание, казалось, заключалось в том, что вьетнамизация идет по графику, что план президента работает. Но вскоре после этого он сказал Х. Р. Холдеману: «Выбросьте чушь из моего графика, я беру на себя эту работу. Вывод войск был мальчишеской работой. Камбоджа — мужская работа». Поскольку он знал, что министры обороны и госсекретари будут против его решения, с ними нельзя было консультироваться.

По мере того, как планирование продвигалось вперед, Никсон становился напряженным и возбужденным, плохо спал, много пил по вечерам и писал себе заметки, чтобы не набраться смелости: «Потребность в самодисциплине во всех областях. Опросы v. правильное решение. Осмельтесь сделать это правильно — в одиночку. Он неоднократно смотрел фильм «Паттон», в котором Джордж С. Скотт, играя героя Второй мировой войны и стоя перед гигантским американским флагом, произносил особенно понравившиеся ему строки: «Американцы любят победителя и не потерпят проигравшего. Американцы всегда играют на победу. Мне и в аду плевать на человека, который проиграл и смеялся. Вот почему американцы никогда не проигрывали и никогда не проиграют войну… потому что сама мысль о поражении ненавистна американцам».

Южновьетнамские войска продвигаются в Камбоджу. Им сказали ожидать ожесточенного сопротивления. Вместо этого, по большей части, противник просто ускользнул вглубь страны, куда не могли последовать ни войска США, ни войска ВСРВ, а затем вернулся, чтобы вернуть себе свои базы, когда американцы и южновьетнамцы ушли.

Это было ненавистно и Никсону. Дважды за последние месяцы Сенат, контролируемый демократами, отклонял его кандидатуры в Верховный суд. По его словам, отправка войск в Камбоджу будет шансом показать «этим сенаторам… кто действительно силен». Он знал, что то, что он собирался сделать, разбудит относительно дремлющее антивоенное движение, но заявлял, что ему все равно: поскольку он знал, что «получит ад без рубашки за все это», сказал он, он мог бы также «пойти на все шарики».

Войска США выходят с каучуковой плантации Мемот в районе Фишхук в Камбодже, где, как считается, скрывается COSVN. Хотя штаб коммунистов много раз подвергался нападениям во время войны, его так и не нашли, не говоря уже об уничтожении.

Итак, вечером 30 апреля, всего через одиннадцать дней после того, как его заявление о выводе войск, казалось, означало, что война действительно идет на спад, он заявил широкой телеаудитории, что расширяет ее. С помощью указки он показал своим слушателям основные цели уже проводившейся совместной американо-южно-вьетнамской операции — два зазубренных выступа, вдававшихся в Южный Вьетнам — «Клюв попугая» и «Рыболовный крючок» — всего в тридцати трех и пятидесяти милях от Сайгона, соответственно. Пятьдесят тысяч американских солдат должны были очистить убежища Фишхук и захватить расположенный там штаб COSVN, а тридцать тысяч военнослужащих ВСРВ при поддержке с воздуха США ворваться в Клюв Попугая.

«Это не вторжение в Камбоджу, — сказал он, — Белый дом уже сообщил прессе, что предпочитает слово «вторжение». Американские и южновьетнамские войска не будут продвигаться дальше, чем на тридцать пять миль вглубь территории Камбоджи, и отступят, как только их цели будут достигнуты. Он предпочел бы быть «президентом на один срок», сказал он, «чем увидеть, как эта нация смирится с первым поражением в своей гордой 190-летней истории». Он создал впечатление, что от успеха этой операции каким-то образом зависело выживание самой американской цивилизации.

Мои сограждане американцы, мы живем в эпоху анархии как за границей, так и дома. Мы видим бездумные атаки на все великие институты, созданные свободными цивилизациями за последние 500 лет. Даже здесь, в Соединенных Штатах, великие