Александр Невский - Алексей Шишов

Но в тот трагический для Русской земли год стали появляться грозные приметы в природе. На третий день августа 1237 года, сообщает древнерусский летописец, «бысть знамение в солнци… бысть тьма с запада в нем, и бысть аки месяць 5 день, а со востока светло, и опять с востока тьма бысть». Солнечное затмение вселило страх и трепет в людские души — в старину народ отличался большим суеверием.

«Небесное предзнаменование» вскоре оправдалось. Пришедшие из европейских стран отряды рыцарей-крестоносцев, полк немцев-рижан и 200 псковичей пошли войною на «безбожную литву». В жестоком сражении литовское войско разгромило сводные силы христиан, среди погибших оказались и псковичи. Они отправились на брань без разрешения на то новгородского князя.

В первые зимние месяцы 1237 года на православную Русь, раздробленную на многие, порой не ладящие друг с другом княжества, обрушилось страшное по своим последствиям Батыево нашествие. В историческую память нашего Отечества оно вошло под названием «Батыева рать». Нашествие с Востока осуществлялось силами войск чингизидов — потомков основателя монгольского могущества, легендарного и свирепого завоевателя Чингисхана. Всего на Русь, по оценке современников-арабов, двинулось конное войско численностью в 300 тысяч воинов. Все русские княжества могли выставить войско примерно в три раза меньшее, но единства среди них давно уже не было. Многочисленность завоевателей отмечали русские летописцы-современники, говоря, что степняки шли на их города сплошным потоком «аки прузи», то есть как тараканы.

Первой на пути ордынских полчищ оказалась Рязань. Хан Батый, став станом на реке Онузе, послал ультиматум к рязанским князьям. Послы, среди которых была женщина-«чародейка», потребовали отдать десятую часть во всем: в князьях, в простых людях, в конях, в имуществе, в казне… Князья рязанский, муромский и пронский ответили гордо: «Коли нас не будет, то все ваше будет». После этого начались боевые действия: пришельцы осадили город Рязань, в то время сильную деревянную крепость.

Рязанский князь послал послов к великому князю во Владимир, но Юрий Всеволодович не услышал мольбы рязанцев о помощи, ибо «хоте сам особь створити брань». 16 декабря 1237 года начался общий штурм Рязани: татаро-монголы овладели древним городом только через пять дней. В жестоком сражении на крепостных стенах и городских улицах погибли князья, их дружины, посадские люди и монахи-чернецы, защищавшие родную Рязань с оружием в руках.

Страшную картину рисует сказание о Батыевом нашествии: «Овыих разсекаху мечи, а других стреляху стрелами и в огонь вметааху, иныя имающе вязаху, и поругание чернецам и попадиям и женам и девицам пред матерьми и сестрами». Когда степное войско ушло, на месте цветущей Рязани осталось еще дымившееся пепелище.

Войска великого князя владимирского встретились с ордынцами под Коломной. В ходе злой сечи русская рать была разбита превосходящими силами конных полчищ хана Батыя. В битве был убит воевода Еремей Глебович. Однако завоевателям впервые пришлось испытать на себе всю силу бесстрашной атаки русских дружин, в ходе которой был зарублен стоявший в тылу своих войск Чингизид Кулькан.

История свидетельствует: ни один из русских городов не открыл свои ворота перед Батыевой ратью, все они оборонялись до последнего и гибли в огне пожарища непокоренными. Такая участь постигла Пронск, Рязань, Коломну, Стародуб, Ярославль, Переяславль-Залесский, Суздаль, Ростов, Волок-Ламский, Кострому…

После яростного штурма была взята Москва, погиб московский воевода Филипп Нянька. Сын великого князя Владимир попал в плен к Батыю.

От Москвы по занесенным снегом руслам рек батыева конница численностью во многие десятки тысяч всадников ринулась к стольному граду Владимиру. Обороной города руководили сыновья великого князя Всеволод и Мстислав и воевода Петр Ослядюкович. Осада началась 3 февраля 1238 года. Ордынцы применили при штурме камнеметные машины — пороки, изобретение китайских мастеров. По приметам (лестницам) они взобрались на деревянные крепостные стены и на городских улицах завязались последние рукопашные схватки. Они шли несколько дней и ночей, настолько упорным оказалось сопротивление владимирцев, не желавших покориться ордынцам.

Последние оставшиеся в живых защитники стольного града и великокняжеская семья укрылись в церкви Святой Богородицы. Батыевы воины натаскали к храму дров и всего, что могло гореть, и зажгли костер. Все, кто спасался «в полатех», задохнулись от дыма и жара. Богатый город, центр Владимиро-Суздальской Руси был разграблен, а его население захватчики частью истребили, частью взяли в полон. Ордынцы не пощадили даже церкви, ободрав их иконостасы.

Страшную весть получил великий князь Юрий Всеволодович, который с племянниками Васильком, Всеволодом и Владимиром стоял станом на реке Сить, ожидая подхода полков своих братьев — Ярослава и Святослава Всеволодовичей. Однако те на подмогу не пришли, зато перед великокняжеским войском внезапно появилась татарская конница во главе с чингисхановским полководцем Бурундаем. Замерзшее речное устье оказалось прекрасной дорогой для многотысячной вражеской конницы.

Великий князь владимирский Юрий Всеволодович выстроил собранные под его знаменем полки для битвы, «и бысть сеча зла и велика». Под натиском превосходящих сил атакующих, засыпаемое тучей разящих стрел, русское войско стало подаваться назад. Оно еще могло устоять в сражении, но тут был сражен князь Юрий Всеволодович. Отважный князь Василек Ростовский попал в плен, его принуждали стать воеводой в ордынском войске, но он решительно отказался от такой «чести» и принял мучительную смерть. После побоища на реке Сити «бысть же мног плачь народа правоверных».

От Владимира хан Батый со своими главными силами повернул к богатому торговому городу Новгороду. Монголо-татары шли удобным для конных полчищ Селигерским путем, «людей секущи аки траву». На земле новгородской удар степных завоевателей принял на себя небольшой деревянный городок-крепость Торжок. 22 февраля начался штурм Торжка. Две недели героически отбивали его жители яростные приступы ранее неизвестного врага. Но в конце концов крепкие деревянные стены не устояли против осадных машин — таранов — и в них были пробиты бреши, которые заделать осажденные не могли. Свой последний бой горожане приняли на тесных улочках, среди горящих домов.

Торжок так и не получил помощи от своего господина Великого Новгорода. Его боярство и богатое купечество, за которыми было последнее слово в важнейших делах, отказали в военной помощи порубежному стражу вольного города. Под давлением «совета господ» и боярства новгородское вече приняло решение запереться в городских стенах, молиться во всех церквах и, если враг придет под стены Новгорода, — обороняться до последнего.