Александр Невский - Алексей Шишов

Швеция была поделена на шесть епископств, в королевской столице сидел ставленник Римского Папы — архиепископ. В эпоху крестовых походов шведскому католическому рыцарству отводилась немалая роль, только «святую веру» им приходилось насаждать не на берегах восточного Средиземноморья, а на землях своих восточных соседей.

Чтобы совершать завоевательные сухопутные походы и морские набеги, король, с благословения епископов, объявлял о созыве государственного ополчения — ледунга. Для больших дел личных дружин короля и всесильных своенравных ярлов было недостаточно.

Шведы, как гласят хроники средневековья, были искусными конными воинами и моряками. Ледунг обычно собирался для дальних завоевательных походов, обещавших хорошую военную добычу. Вся Швеция делилась на «корабельные округа». Каждый из них в случае созыва ледунга обязан был выставить в поход боевой корабль в полном оснащении с дружиной — его экипажем — на борту.

Корабли шведов — «свеев» — были двух основных типов, хорошо показавших себя в трудных плаваниях по Балтике и другим северным морям. Сорокавесельные шнеки вмещали в себя до сотни человек. Скуты имели до шестнадцати пар весел и вмещали от 20 до 50 человек в полном вооружении. И шнеки, и скуты имели паруса: морские ветры помогали экипажам в дальних походах, давая отдых корабельным гребцам.

Гребцы составляли большую часть корабельных экипажей, но на берегу они становились воинами. Рыцари и знать за весла в море не садились. Их называли «живущими на штевне», то есть на носу корабля — их уделом в походе был только бой.

В ледунг призывались физически крепкие мужчины, способные носить, как тогда говорилось в Швеции, «полное народное оружие». Каждый уходящий в поход должен был иметь секиру или меч, кольчугу или панцирь, щит, шлем, боевой дальнобойный лук и полный колчан стрел числом в три дюжины.

Шведское королевство при созыве ледунга создавало огромное войско, обычно отправлявшееся в морской поход. В конце XIII столетия в отдельные походы уходило до трехсот боевых кораблей, которые несли на себе 25–30 тысяч человек — огромную по тем временам военную силу. Но следует отметить, что такое огромное войско собиралось только в исключительных случаях.

Ледунг представлял из себя жесткую и четкую военную организацию шведского народа. Один из исследователей того периода писал: «Богатства соседей побуждают жадность народов (речь идет о викингах, норманнах и их ближайших потомках-последователях. — А. Ж), у которых приобретение богатства оказывается уже одной из важнейших жизненных целей. Они варвары: грабеж им кажется более легким и даже более почетным, чем созидательный труд. Война, которую раньше вели только для того, чтобы отомстить за нападение, или для того, чтобы расширить территорию, ставшую недостаточной, ведется теперь только ради грабежа, становится постоянным промыслом».

В свое время викинги избрали, среди прочих, два торговых пути через территорию расселения русичей и ведших на Юг, на которых можно было и разбойничать. Первый назывался «парчовым» — он вел в сказочную Византию по Днепру «в греки». Второй — «серебряный» — шел по великой реке Волге «в арабы». В каждом из этих случаев на пути скандинавов стояла старинная новгородская каменная крепость Ладога — небольшой город-крепость на оживленном речном торговом пути.

Шведские правители давно «примерялись» к богатым землям на Востоке. Однако, в отличие от большинства европейцев, русичи давали варягам достойный отпор. Торговых же людей из-за Варяжского моря встречали неизменно приветливо. Мирным, торговым судам шведов разрешалось беспрепятственно плыть по внутренним водным путям Новгородской Руси.

В 1164 году шведское воинство попробовало захватить крепость Ладогу. Армада шнеков в 55 боевых кораблей с сотней человек на каждом вошла из Балтики в Неву, быстро прошла в Ладожское озеро и 23 мая подошла к русскому городу. Ладожане, предав огню деревянный посад, укрылись в крепости. Высадившись на берег, шведы почти сразу же пошли на штурм, который был отбит. Не успели неудачливые крестоносцы отступить от крепостных стен, как многочисленный русский отряд совершил смелую и внезапную вылазку во вражеский стан, перебив немало незваных пришельцев.

С большим трудом отразив нападение ладожан, шведское войско отошло от крепости на безопасное расстояние. Пять дней иноземные военачальники решали один вопрос: как действовать им дальше? Это промедление неприятелю обошлось очень дорогой ценой. Посланные из Ладоги гонцы быстро доставили в Новгород тревожную весть о нападении морской рати шведов на крепость. Собравшееся по тревожному набату вечевого колокола городское ополчение незамедлительно поспешило на выручку.

28 мая на шведский стан на волховском берегу неожиданно обрушились новгородцы, которые пришли на помощь родному «пригороду». Из крепости в бой ринулись ее защитники. Беспорядочные рукопашные схватки длились недолго — большинство шведов или погибли, или были взяты в плен. Новгородцам удалось захватить почти весь шведский королевский флот — 43 шнека. Только двенадцати кораблям удалось отойти от берега и бежать с места битвы. Сильное речное течение, свежий ветер, дувший в паруса, и усиленная работа веслами помогли остаткам крестоносного войска без новых боевых потерь убраться восвояси.

Вновь собрать морской ледунг — ополчение всего королевства — в Швеции после того похода на торговый город-крепость Ладогу решились только спустя 76 лет — в 1240 году. На сей раз завоевательный поход в богатый Гардарик — Русь Новгородскую, землю городов — в Стокгольме решились не без прямого нажима воинственного Папы Римского Григория IX, возжелавшего стать владетелем Святых мест в Палестине и сделать балтийское побережье полностью католическим, «очистив» его от «язычников».

Подготовка к широкомасштабному вторжению в Новгородскую Русь продолжалась почти два года. Оказалось, что собрать шведское крестоносное рыцарство даже в условиях объявления морского ледунга — дело не из простых. Взаимодействия между Швецией и объединенным рыцарским немецким орденом, который вскоре будет называться ливонским, не получилось даже под нажимом папы Григория IX. Впрочем, в Стокгольме надеялись управиться с вольным городом Новгородом собственными силами.

Для похода на Новгородскую Русь шведское правительство в лице короля Эрика Эрикссона «Картавого», ярла — фактического правителя страны — Ульфа Фаси и его двоюродного брата, королевского зятя Биргера собрало внушительное по тому времени войско. Охотников поживиться еще не разоренными русскими землями нашлось немало. В поход за море собирались духовные и светские феодалы во главе своих личных дружин, рыцари-крестоносцы со своими оруженосцами и вооруженными слугами. Каждый такой рыцарь вел за собой фактически небольшой воинский отряд, который назывался «копье». Все они были искателями русских богатств, до которых не дотянулась рука степного воинства хана Батыя, и бранной славы.