Александр Невский - Алексей Шишов

Войско, собиравшееся в завоевательный поход на Восток в земли русичей, не было по своему составу чисто шведским. Летописец «Жития Александра Невского» — очевидец и участник Невской битвы — упоминает в числе вражеского войска «мурмань». Ею могли быть отдельные датские или норвежские рыцари-крестоносцы, отряды из покоренной Швецией части финских земель.

В отношении участия в походе датских и норвежских крестоносцев можно высказать следующие предположения. Датский король уже владел землями северных эстов и городом Ревелем (ныне столица современной Эстонии Таллинн) в непосредственной близости от новгородских границ. Поэтому рыцари-датчане вряд ли могли остаться в стороне от крупного военного предприятия, сулившего несомненный успех и богатую добычу.

Король же Норвегии Хакон IV в 1237 году, согласно папской булле, обязался идти в крестовый поход на арабов-«язычников». Вполне возможно, что вместо этого с разрешения Папы Григория IX он послал какую-то часть своих рыцарей против северных «язычников».

Сохранить в тайне созыв морского ледунга и всего шведского рыцарства в поход на Восток было делом просто невозможным. Лежащие на восходе солнца от берегов Шведского королевства земли одинаково назывались Русью, хотя здесь проживали и емь, и карелы, и водь, и ижоряне. Все они являлись большей частью данниками вольного города Новгорода.

Отношения древнерусской боярской республики со своим заморским соседом исторически складывались очень сложно, поскольку в завоевательные, грабительские походы по Варяжскому морю отправлялись не новгородцы. Мореходные флотилии шведов вторгались через Ботнический залив в финские земли, чей народ издревле дружил с Новгородом Великим. Скандинавы перехватывали купеческие суда новгородцев. По Неве они проникали в Ладожское озеро, нападали на новгородские земли-пятины, где проживали карелы.

Шведских завоевателей восточные земли манили еще и тем, что покорение финских земель — по-шведски Тавастланда — давалось довольно легко. Области, где проживали сумь и емь (два племени, образовавшие впоследствии финский народ), были слабо населены, а их жители не славились воинственностью, отличались доверчивостью и миролюбием. Новгородское влияние на территории современной Финляндии ограничивалось посылкой военных дружин за данью, контактами с местной знатью и торговыми делами.

Перед вторжением во владения вольного города шведы провели удачный крестовый поход на Тавастланд, который, начавшись в 1237 году, продолжался около двух лет. Крестоносцев возглавлял королевский родственник дворянин Биргер из Бьелбо. Как свидетельствует шведская летопись «Хроника Эрика», шведы после успешной битвы с тавастами — емью — построили «на поле брани» крепость Тавастаборг или Тавастхюс и начали закрепляться на захваченной территории. Отсюда до собственно новгородских пределов было рукой подать.

Так что князь Александр Ярославич ожидал прихода больших сил шведов-крестоносцев. Вопрос заключался лишь в том, пойдут ли королевские рыцари в едином походе на Новгородскую Русь с немецкими орденскими братьями. Цели-то у них были едины — покорить «язычников» Востока.

Чтобы обезопасить себя от неожиданного удара со стороны Балтики, новгородский князь, ожидавший серьезного вражеского вторжения, предусмотрительно устроил «морскую стражу». Она устанавливалась вдоль берегов Финского залива и в устье реки Невы. Места там были труднопроходимые, сильно заболоченные и потому все пути-дороги пролегали только по воде или вдоль берега.

К югу от реки Невы между Вотьской (с запада) и Лопской (с востока) новгородскими волостями находилась лесная Ижорская земля. Здесь проживало небольшое финское племя ижорян, издавна дружественное новгородцам. Его старейшины уже принимали православие и по доброй воле несли службу вольному городу, который, со своей стороны, взял на себя обязательство защищать вооруженной рукой маленький народ.

Летопись свидетельствует, среди прочего: «Муж старейшина в земле Ижорьской» по имени Пельгусий (по-фински — Пелконен) крестился, приняв христианское имя Филиппа. Но ко времени Невской битвы основная масса ижорян еще оставалась в язычестве.

Старейшине Пельгусию и поручил — вверил — князь Александр Ярославич несение «стражи морской», то есть «бережение» путей к Новгороду со стороны Варяжского моря. «Морская стража» ижорян, по-видимому, стояла по обеим берегам восточной части Финского залива. По этому поводу в «Житии» великого древнерусского полководца сказано — «от край моря, стерегущу обои пути».

Разумеется, наиболее зорко стерегли устье реки Невы, откуда начинался хорошо изведанный шведскими мореходами водный путь из Балтики к новгородской крепости, торговому городу Ладоге. От нее, вверх по полноводному Волхову, лежал удобнейший путь и к самому господину Великому Новгороду — богатейшему торговому центру Древней Руси.

Морской ледунг 1240 года в Швеции собрался быстро. Как говорится в «Хронике Эрика», получив королевский указ, свободные дворовладельцы-общинники (или бонды), получив из рук правительственных чиновников деньги («из кожаных мешков»), вооружались и сходились на сборные пункты, чтобы составить экипажи боевых кораблей. Отряды воинов-профессионалов местных феодалов прибыли в Стокгольм раньше всех. За неявку по королевскому военному приказу, согласно областным законам, грозил большой штраф, грозивший разорением простой семьи.

Организатором морского похода на Новгородскую Русь фактически стал Биргер Магнуссон, крупнейший феодальный землевладелец страны, зять короля Эрика XI. Энергичный и влиятельнейший Биргер при нем фактически управлял королевством. Возглавлял морской ледунг — всю крестоносную экспедицию ярл (князь) Ульф Фаси. В походе участвовали со своими воинскими отрядами крупнейшие католические епископы Швеции, обладавшие немалой реальной военной силой.

Королевская морская экспедиция, отправлявшаяся в завоевательный крестовый поход на Новгородскую Русь, вышла в открытое море из Стокгольма с большими торжествами. Провожавшие желали шведским воинам успешного возвращения домой, богатой добычи и новой воинской славы после покорения Тавастланда, земли финского племени емь.

Отечественным военным историком Ю. Ф. Соколовым сделаны хронологические расчеты, связанные с Невской битвой. Действия шведского войска и новгородской рати даются по его хронологии, как наиболее достоверной и уточненной…

Однажды на рассвете 7 июля 1240 года, когда старейшина ижорян Пельгусий лично находился в «страже морской», он со своими воинами вдруг «услыша шум страшен по морю». Это к устью Невы подходила многочисленная шведская военная флотилия, в которой кораблей-шнеков было «многы зело» (очень). Действительно, целая морская армада под парусами и на веслах приближалась к невским берегам. Развевающиеся на шнеках знамена, многочисленность людей на борту кораблей, блеск их оружия и доспехов с определенностью говорили дозорным-ижорянам о том, что это недруги.