Александр Невский - Алексей Шишов

Князь-ратоборец, по чести и воспитанию великий патриот родной Русской земли, выполнил еще одну древнюю традицию, по которой князья и воеводы на Руси готовились к битве или походу. Он призывным словом воодушевил воинов. Настроить людей на бой, напомнить им о воинском долге перед Отечеством, сказать о ратной славе предков — все это неукоснительно выполнялось и великим князем, и младшим воеводой.

События развивались с калейдоскопической быстротой. В Новгороде начались скорые сборы для сражения с «латынянами». Князь-правитель не колебался в выборе решения. Вечевое собрание единодушно поддержало его — действовать незамедлительно, объявить экстренный сбор ратников-горожан и спешно выступить навстречу врагу, уже стоявшему на пороге земель вольного города.

В поход князь Александр Ярославич взял с собой небольшое, но отборное войско: 300 конных княжеских дружинников, 500 новгородских конных воинов и 500 пеших ополченцев. Каждый городской конец по установившемуся порядку в случае тревоги выставлял по 100 хорошо подготовленных в профессиональном отношении конных и столько же пеших ратников-ополченцев.

Княжеская дружина традиционно отличалась высокой ратной выучкой и состояла в своем большинстве из молодых дворян (от слова «двор» — дружинники служили при дворе князя, своего господина), выросших и возмужавших вместе с княжичем Александром, преданных ему людей.

Великий Новгород мог выставить на брань много больше воинов из городского и сельского ополчения. Но на сбор хотя бы части этих войск потребовалось бы несколько дней. Князь же спешил, как умелый полководец, нанести упреждающий, внезапный удар по иноземцам. Поэтому он отказался и от посылки к своему отцу великому князю владимирскому гонцов за помощью. Время не ждало — оно торопило.

Князь Александр Ярославич не мог не знать от «морской стражи» ижорян старейшины Пельгусия, что шведов пришло на невские берега как минимум в три раза больше, чем войск, которые имелись у него под рукой в первый день тревоги. Летописец отмечал: «Уже бо приближася ратнии (войны), тем же мнози новгородцы не совокупилеся бяху (присоединились к ним), понеже (так как) ускоре князь поити».

Перед князем-полководцем стояла непростая задача: как можно быстрее и самое главное — скрытно подвести новгородскую рать к шведскому войску. В неожиданности удара заключалась значительная доля успеха в предстоящем сражении, ведь русичи «иде на них (шведов) в мале дружине».

Уже 8 июля новгородское войско, провожаемое толпами горожан, выступило в поход. Оно шло форсированным маршем, без обременительных обозов, с короткими привалами и ночлегами. Путь лежал к невским берегам кружной — через город-крепость Ладогу, где ожидались завоеватели, стоявшие пока лагерем перед невскими порогами.

Пешие воины двинулись вниз по Волхову на речных судах-насадах. Судовая рать двигалась значительно быстрее конницы — насадам помогало течение реки, весла и паруса. Пешие ополченцы смогли преодолеть по реке расстояние в 224 километра от Новгорода до Ладоги за двое суток. Такая спешка была понятна — князь решил укрепить небольшой крепостной гарнизон на случай появления военной флотилии шведов под Ладогой. Такая предусмотрительность не была излишней — потомки мореходов-варягов умели быстро ходить не только по северным и южным морям, но и по озерам, большим и малым рекам, зачастую поражая своих противников внезапностью появления.

Конница шла вдоль берега Волхова. Ее возглавлял сам князь. Восемь сотен русских конников, делая в день переходы по 80 километров, пришли в крепость Ладогу только 11 июля. О скорости передвижения конных дружин русичей лучше всего говорит то, что расстояние в 150 километров, если всадники ехали «вборзе», «о-двуконь», обычно преодолевалось за двенадцать-четырнадцать часов. Часть тяжелого вооружения конников везли на насадах. Это заметно ускорило движение конницы за судовой ратью. Та опередила всадников только на одни сутки.

Население Ладоги, ее немногочисленный крепостной гарнизон, ополченцы из окрестных деревень уже находились в готовности к отпору ожидавшемуся нападению шведского войска. По Волхову стояли конные дозоры, крепостные ворота были заперты, оружие роздано всем способным его носить. Новгородский князь, получив донесение от старейшины Пельгусия, немедленно переправил тревожную весть с гонцом в Ладогу.

Можно смело утверждать, что полководец Александр Ярославич сумел разгадать стратегический план и тактические цели ярла Ульфа Фаси и Биргера из знатного рода Фолькунгов, получившего впоследствии у себя на родине прозвище «короля без имени». Завоеватели решили в первую очередь овладеть каменной крепостью Ладогой, сторожившей на Волхове путь из Варяжского моря и Ладожского озера.

Именно поэтому новгородский князь повел собранную им рать к невским берегам не прямым, кратчайшим путем. Спешно собранное по тревожному зову вечевого колокола войско заметно опередило замыслы чужеземцев, которые еще ждали на невском берегу хорошей ветреной погоды, чтобы выйти из реки в Ладожское озеро. Но ветер продолжал дуть все с восточной стороны.

Прибытие сильного новгородского войска во главе с самим князем вселило в ладожан уверенность в успешном отражении вражеского набега.

В Ладоге князь Александр Ярославич должен был получить известия от старейшины Пельгусия о действиях мореходного королевского войска. Прибывшие от «морской стражи» ижорян бесценные данные могли только порадовать военачальников новгородской рати — шведская флотилия все еще стояла за невскими порогами. Она не делала даже попыток преодолеть речные рифы на веслах, идя под самыми невскими берегами.

На состоявшемся военном совете князь предложил не ждать ни дня врага, намеревавшегося ид ти под стены Ладожской крепости. Оставив в Ладоге достаточное количество ратников для защиты ее крепких стен, полководец решил двигаться дальше вдоль Волхова навстречу врагу. Надежда на крепость каменных стен Ладоги и твердость духа ее защитников была вполне оправданной.

В отличие от почти всех городов-крепостей Древней Руси, Ладогу обнесли каменной стеной. Словно утес высилась цитадель над волховским берегом. Первые каменные укрепления были поставлены еще по указу князя Олега Вещего, понявшего важное стратегическое значение Ладоги. А через полторы сотни лет, когда княжил сын Владимира Мономаха Мстислав Великий, ладожскую крепость в камне отстроили заново.

Возведенная из дикого камня, крепость стояла на высоком мысу при впадении речки Ладожки в Волхов. По верху восьмиметровых стен шла череда узких стрелковых амбразур, позволявших вести прицельный лучный бой, стрельбу из самострелов (арбалетов) по нападавшим. Стены были высокие и ровные — не за что зацепиться. Внутри крепости хранили запасы продовольствия на случай осады. А воду черпали прямо из Волхова с помощью ворота через специальную арку в крепостной стене. Почти у каждого горожанина хранилось военное снаряжение и каждый из них знал, что он должен делать, если придет час опасности.