Александр Невский - Алексей Шишов

Князь Александр Ярославич взял из крепостного гарнизона 150 конных воинов-ладожан, которые больше годились для боя в поле. 12 июля новгородская рать выступила из Ладоги. Русское войско быстрыми переходами (речь идет о коннице) двинулось «воевать» шведских рыцарей-крестоносцев, «латынян».

Судовая рать снова ушла заметно вперед конницы, в тот же день выйдя из Волхова на просторы Ладожского озера. Флотилия, посадив на борт новгородцев, подошла к Неве у острова Орешек, готовая на всякий случай перекрыть своим строем невский фарватер. В таком случае флотилии шведских шнеков пришлось бы с боем прорываться из Невы в Ладогу. И это предусмотрел молодой князь, правитель вольного города.

Пока новгородское войско спешило к невским берегам кружным путем через Ладожскую крепость по Волхову, старейшина Филипп Пельгусий вместе со своими воинами-ижорянами (дружина его соплеменников насчитывала всего около 50 воинов) продолжал незаметно вести наблюдение за ничего не подозревавшими шведами. Ижоряне прекрасно знали местность и лесные тропы и потому в пути князь Александр Ярославич не раз своевременно получал от «морской стражи» нужные ему вести. Их доставляли от Пельгусия конные гонцы. Достоверная информация о неприятеле позволяла русскому полководцу действовать уверенно, без лишней осторожности и, что самое главное, — инициативно.

Преодолев свыше 120 километров трудного пути, русская конница утром 14 июля подошла к невским порогам, проходы мимо которых уже прикрывала новгородская судовая рать. В месте, где перед речными рифами в Неву впадает река Тосна, у крутого поворота левобережья конные ратники соединились с пешими воинами. С насадов выгрузили оружие и доспехи конников, небольшой запас носимого при себе продовольствия.

Дальше идти по Неве на насадах было опасно. За речными порогами открывался широкий плес и шведские дозорные, внимательно наблюдавшие за рекой со шнеков и из лагеря, могли еще издали заметить подходившего на судах противника. В таком случае терялась вся внезапность нападения русских.

Здесь князь Александр Ярославич получил новое известие от «морской стражи» — шведское войско продолжает без движения стоять в неукрепленном временном лагере, наблюдая со всей бдительностью только за рекой. Нападения противника с суши, из леса, шведы не ожидали. Это обстоятельство во многом предопределило дальнейший план действий русского полководца в предстоящей битве.

Внимательно выслушав разведчиков-ижорян и реально оценив обстановку, князь Александр Ярославич принял смелое и неожиданное для крестоносцев решение. Он задумал атаковать шведский лагерь с «поля», использовав в полную меру неведение врага о местонахождении новгородского войска.

Новгородцы, их князь-правитель знали многое о своем противнике. Что свей (шведы) — опытные воины, которые трудно поддаются панике и сражаются даже в неравном бою с завидным упорством. Что рыцари-крестоносцы всегда хорошо вооружены, имеют добротные защитные доспехи и хорошо выученных коней. Что у них опытные военачальники и католические епископы, отличавшиеся воинственностью, умевшие «Божьим словом» поднимать дух воинов перед битвой.

Шведы, высадившись на чужой берег, обычно строились следующим боевым порядком. В первой линии ставились лучники и стрелки из арбалетов, которые не доходя до вражеских рядов метров сто, начинали часто обстреливать их с целью внести замешательство в противное войско. Затем в бой вступала тяжеловооруженная пехота. Она стремилась сковать действия противника, лишить его маневренности на поле брани. Конница из закованных в тяжелые доспехи рыцарей до поры, до времени находилась в резерве. В разгар сражения именно она наносила внезапный, разящий удар по неприятелю. Удар наносился обычно там, где во вражеских рядах замечалась «шаткость» боевой линии. Такая тактика много раз приносила победу шведским полководцам.

В случае же первой неудачи в начале сражения шведы не падали духом и не терялись. Лучники, стрелки из арбалетов и передние ряды пеших воинов прикрывали отход главных сил и прежде всего рыцарской конницы. Всадники перестраивались для новой атаки и шведское войско возобновляло битву с новой силой.

Все это прекрасно знал молодой новгородский князь-воитель. Поэтому он и без советов ближних дворян-дружинников понял, что только решительная и внезапная атака не позволит шведам вовремя развернуться в привычные для них боевые порядки. А если и позволит, то только частично, не по всему походному лагерю. Только так можно было не позволить крестоносному войску использовать в предстоящей битве на речном берегу свое заметное численное превосходство.

Проводники-ижоряне уверенно повели русскую рать вверх по реке Тосне. Насады на веслах с трудом шли по узкому речному руслу. Отойдя от устья шесть километров, в том месте, где сейчас в Тосну впадает ручей Широкий, конные и пешие воины соединились уже на твердой земле. Корабельщики поставили насады под берегом реки на якорях.

Дальше походная колонна конной и пешей новгородской рати резко изменила маршрут и двинулась на северо-запад густым лесом, по едва заметным тропам прямо к неприятельскому лагерю. Войско двигалось без излишнего шума, обученные кони не нарушали тишины. Поднявшийся ветер и шум леса глушили топот конских копыт, размеренные шаги нескольких сотен людей.

И здесь князь Александр Ярославич, строго следуя «Поучению» Владимира Мономаха, поостерегся. Он сразу же выслал вперед боевое охранение — «сторожи» из надежных, смекалистых дружинников. Полководец принял в расчет то, что и шведы могли не дремать, время от времени проверяя конными дозорами дальние подступы к стоянке королевской флотилии.

Но, как оказалось, к счастью для русских, шведские военачальники после стоянки у устья реки Охты не выставили постов вокруг нового временного стана корабельной флотилии. Они, по всей видимости, надеялись, что глухие ижорские леса и непролазные даже в летнее время окрестные болота лучше всего охраняют лагерь королевского войска, тем более временный, с суши.

Пройдя 18 километров, новгородская рать остановилась на короткий привал. Последнюю часть пути русское войско двигалось по берегу реки Большой Ижорки, имея впереди себя конные «сторожи» и разведчиков-ижорян. Теперь шведов и новгородцев разделяли всего семь километров лесной глухомани.

Выслушав в последний раз наблюдателей-ижорян, старейшину племени Пельгусия, князь Александр Ярославич вечером 14 июля составил окончательный план предстоящей битвы. Очень вероятно, что или сам князь, или его ближние дружинники со всей предосторожностью ходили на рекогносцировку — разведку шведского лагеря. Как говорится, ушам доверяй, а глазами проверяй. Во всяком случае, русский полководец имел достаточно полное представление о расположившемся на невском берегу королевском войске Швеции.