Дороги Нестора Махно - Виктор Белаш

в) Для удовлетворения продовольственных нужд Револ. Повcт. Армии (махновцев) заседание постановило требовать средства через представителей от Южфронта в размере аванса СТО МИЛЛИОНОВ руб. частично уже полученных Револ. Повст. Армией (махновцев).

Председатель Секретарь».[1009]

«Протокол № 2 Заседания Совета Револ. Повстанцев Украины (махновцев) от 11 ноября 1920 года.

Слушали:

1) Доклад о сконструировании Культурно-Просветительного Отдела армии.

2) О секретарстве в Совете.

3) Принятие и утверждение отчета тов. Буданова.

Постановили:

Утвердить тов. Марина в качестве уполномоченного Совета Заведующим Культурно-Просветительным отделом.

С сего числа 11/XI-20 г. считать тов. Попова освобожденным от должности секретаря Совета, утвердить в качестве секретаря тов. Рыбина.

Совет постановил утвердить отчет тов. Буданова, оставшуюся сумму тов. Буданов должен передать тов. Рыбину ПЯТЬСОТ тысяч (500 000) рублей и соответствующие счета для передачи казначею, и ДВЕСТИ тысяч (200 000) оставить себе, для поездки в г. Харьков.

Председатель Секретарь.»[1010]

»Протокол № 3 Заседания Совета Револ. Повстанцев Украины (махновцев) от 13-го ноября 1920 г. с. Гуляй-Поле.

Слушали:

1) Письменный доклад тов. Марина, устный доклад т. Махно и письмо в Полевой Штаб.

2) Доклад тов. Гриши из Александровска о творившихся репрессиях коммунистами над арестованными махновцами и над повстанцами-махновцами, крестьянством и анархистами.

3) Доклад тов. Белаша о созыве на 15-е ноября районного крестьянского съезда.

Постановили:

Доклад тов. Марина Совет постановил принять к сведению и послать в полевой штаб письмо тов. Махно.

Совет постановил довести до сведения советского правительства через своих представителей при Южфронте о творившихся репрессиях над махновцами и требовать немедленного освобождения из тюрем махновцев и анархистов. А также довести до сведения командования Южфронта о том, что Красное командование на фронте недружелюбно относится к командованию Револ. Повст. Армии (махновцев) на почве симпатии красноармейцев к командованию Револ. Повстанч. Армии (махновцев) и желания их перейти в ряды повстанчества. Красное командование не стремится все назревшие вопросы разрешить мирным путем, а обостряет их.

Совет постановил: в силу тактических соображений съезд отложить и созыв съезда оставить на время открытым по мере необходимости. Тов. Белашу припоручается техническая подготовка к съезду.

Председатель Совета. Секретарь П. Рыбин».[1011]

12 ноября 15, 51 и 52 дивизии с боем заняли г. Ишунь, где захватили богатые трофеи. В тот же день 30-я дивизия атаковала ст. Таганаш и заняла ее, предоставив 2-й конной свободу действий.

В это время Крымская группа, рейдируя в тылу Врангеля, 13-го ноября заняла г. Симферополь[1012], а в 13 часов 14 ноября заняла Булганак — Джавджурек[1013], где было взято много пленных, 4 полевых орудия, пулеметы и прочие военные трофеи. За время боев на перешейках Крыма 51-я и 52-я стрелковые дивизии потеряли убитыми и ранеными около 85% своего состава; 15-я дивизия — 50, а махновцы — до 30%.

13 ноября Врангель издал приказ о роспуске армии, а сам погрузился на пароход. Сколько-нибудь значительных боев в Крыму больше не было.

15-го ноября махновцы заняли город Евпаторию, а местные повстанцы — «зеленые» — Феодосию, 1-й Конной занят Севастополь, а за ним пали Керчь и Ялта. Во взятии этих городов принимали участие и отряды махновцев, вошедших в состав красных войск.

Армия Врангеля, таким образом, за 26 дней была ликвидирована. Остатки ее погрузились на корабли и отплыли к берегам Босфора, отдавшись под покровительство Франции.

Но не удовлетворившись победой на суше, командюж, согласно указаниям из Москвы, отдал приказ от 15 ноября командующему морскими силами Южфромта:

«Радио определенно указывает о затруднительном положении судов противника, вышедших в море и оказавшихся без запаса угля, пресной воды и сильно перегруженными. При таких условиях транспорты противника не смогут далеко оторваться от берега, для наших подводных лодок открываются самые широкие возможности.

Приказываю развить самую энергичную работу подводных лодок и ликвидировать попытки противника ускользнуть морем из-под ударов наших армий.

Командюжфронта Фрунзе»[1014].

Наша Крымская группа и разрозненные отряды махновцев, потеряв за время боев до 6 000 человек убитыми и ранеными, в составе 3-х кавполков в 1 500 сабель; 2-х пулеметных полков, один из 250-ти «Максимов»и 2-й из 200 «Люисов»[1015], 300 тачанок с пехотой[1016], 34-х орудий, заняла гарнизонную службу в г. Евпатории.

Еще велись бои в Крыму, а Командюж уже работал на перспективу, издав 15 ноября следующий приказ:

«В связи с ликвидацией Врангеля, необходимо в кратчайший срок очистить территорию Украины от бандитских шаек.

Предлагаю совместно с командвиус[1017] поставить данный вопрос в порядок дня и выработать к моему приезду соответствующий план.

Командюж Фрунзе»[1018].

Выше упоминалось, что Политбюро ЦК КП(б)У еще 29 сентября 1920 г. в своем постановлении о соглашении с махновцами указывало: «Соглашение не оглашать, ограничиваясь сообщением после перехода Махно в тыл Врангеля».

И этого своего решения партийные органы весьма придерживались.

Но в подписанном сторонами соглашении указывалось на необходимость его опубликования, на что махновцы настойчиво указывали Советским властям.

И вот, наконец, 15-го ноября появилась статья:

«О соглашении с армией Махно. Всем Губкомам.

Центральный Комитет партии подтвердил состоявшееся вступление частей партизанской армии Махно под оперативное командование Красной Армии, а также амнистию махновцев-анархистов, связанных с ними, и разрешение им легальной деятельности при условии, что они не будут вызывать вооруженного выступления против Советской власти и будут вести честную и лояльную борьбу без призыва к срыву Советской власти.

Это решение Центрального Комитета было принято не только по соображениям военного характера, которые, конечно, тоже имели свое значение, но еще и по соображениям общественно-политического характера. Поскольку анархические организации ограничивались проповедью своих идей, Советская власть никогда не препятствовала их пропаганде. Анархизм, понимаемый в его чистом виде, как отрицание всякой государственной власти, является вредной утопией в периоде пролетарской революции, когда необходима централизованная власть для того, чтобы дать отпор внешней и внутренней контрреволюции. Наоборот, если понимать анархизм, как борьбу с бюрократическим централизмом, как развитие самодеятельности трудящихся масс, как стремление у самой массы воспитать сознательное участие в социалистическом творчестве, в такой пропаганде Советская власть не может видеть никакого вреда.

Вот почему Советское правительство Украины пошло навстречу предложению махновцев и дало им возможность доказать на деле искренность заявлений и утверждений.

Отношение Советской власти к махновцам-анархистам ясно определяется подписанными соглашениями.

Советская власть предоставляет им свободу действий в рамках этого соглашения, рассчитывая, что анархисты сами не будут его нарушать и, таким образом, не заставят Советскую власть применить к ним меры прошлого.

Отношение партии коммунистов-большевиков к махновцам-анархистам определяется общей политической обстановкой, которая диктует нам бороться такой же честной и открытой идейной агитацией против течений, которые, если доводить их до логического конца, могут действовать разлагающим образом на революцию и ослаблять организованную сплоченность пролетариата. Как известно, политическое течение анархизма своей проповедью “вольных советов”делается в силу самой логики классовой борьбы теоретическим прикрытием кулачества...

Центральный Комитет обращает внимание всех партийных организаций на возможное усиление деятельности анархистских групп и на обязанности партийных организаций и партийных товарищей путем пропаганды нейтрализовать их разлагающую работу.

ЦК КПУ. 1 ноября 1920 г.»[1019].

Тем временем, из Гуляйполя Совет Повстанческой Армии и основной штарм добивались у Совправительства Украины подписания 4-го пункта. Но правительство со дня на день откладывало этот вопрос, мотивируя несогласованностью с Москвой.

20 октября по этому поводу из Харькова приехала группа набатовцев, в их числе и Рыбкин. Аршинов-Марин к этому времени был уже здесь и, заняв место завкультотдела Совета, издавал газету. Рывкин был кооптирован секретарем в Совет и также занялся организацией курсов пропаганды. Для этого Советом были отпущены средства и выделены наиболее способные командиры и рядовые повстанцы. Их было около 170-ти человек, Рыбкин с ними занимался, совмещая это с работой в Совете.