Дороги Нестора Махно - Виктор Белаш

Ввиду изложенного приказываю:

1) Войскам фронта считать Махно и все его отряды врагами Советской республики и Революции.

2) Командирам всех частей Красной Армии, имеющих соприкосновение с махновскими отрядами, таковые разоружать; оказывающих сопротивление — уничтожить.

3) Всю территорию УССР в кратчайший срок очистить от остатков бандитских шаек и тем обеспечить возможность мирного строительства.

Командующий армиями Южного фронта Фрунзе.

Член Реввоенсовета С. Гусев.

Наштаюж Пауке»[1031].

Что же происходит? Что это, сон или действительность? Застыл вопрос у всех присутствующих.

— Это провокация Мартынова или его сотрудников, — сказал Махно, подходя к окну. — Не стоит на это обращать внимания!

Вдруг послышался далекий гул орудий и пулеметная стрельба. Первый разорвавшийся снаряд снял все сомнения и нам стало все таким понятным и ясным. В комнате засуетились: хватались за оружие, наспех одевались. Канонада, точно раскаты грома, ударяла все сильнее и сильнее, приближаясь к Гуляйполю со стороны Полог...

Продолжать кровопролитие никто не хотел.

И красные и махновцы совместными усилиями сбросили в море последний оплот эксплуататоров.

Войска так ждали мира, 7 лет бойни и, наконец, нет врагов.

Так почему вновь заговорили орудия? В чем дело? Кто инициатор?

Историки утверждают, что Махно провел мобилизацию и открыл военные действия против Советской власти.

Давайте разберемся вместе.

К коммунизму и его идеалам стремились две группы людей. Но пути и средства для достижения единой цели избрали разные. Здесь они разделились на два лагеря: коммунистов-государственников и коммунистов-анархистов.

Мы считали, что государство создалось из насилия и только на насилии одного класса над другим оно могло и может существовать. Пропагандировали и защищали свою идеологию в дискуссионном и полемическом порядке.

Зачем анархистам-коммунистам (махновцам) нужно было силой оружия повстанцев ниспровергать большевиков с 5-миллионной мобилизованной армией солдат. Они подписали соглашение, которому верили и которое ревностно исполняли.

4-й пункт политического соглашения предоставил бы им район с рабоче-крестьянским населением со своими вольными органами экономического и политического самоуправления, их автономию и федеративную связь с государственными органами Советской власти.

Это был главнейший пункт соглашения, ради которого махновцы пролили столько крови в борьбе с Врангелем.

Но могли ли коммунисты-государственники позволить кому-либо строить коммунизм по иному рецепту и подвергаться критике оппонентов?

Вот теперь, кажется, и расшифровывается смысл слов, что: «...вопрос о Махно обсуждался весьма серьезно в военных кругах и выяснилось, что ничего, кроме выигрыша, здесь ожидать нельзя...»[1032], сказанных В. И. Лениным на совещании МК КП(б) еще 9 октября 1920 года.

26 октября Фрунзе дал командармам, Реввоенсоветам 6, 2 и 1-й армий «соответствующие директивы в отношении Махно...»[1033].

В разгар боев за Крым Фрунзе держал 42-ю дивизию в махновском районе «ввиду возможных осложнений с Гуляй-Полем»[1034].

Это и многое другое говорит о том, что заранее было спланировано использовать повстанцев как союзников в борьбе с Врангелем, а с победой их же и ликвидировать военной силой. И к этому готовились заранее.

О том, что борьба будет трудной, знали.

Поэтому против повстанцев выставили части 5-ти регулярных армий — 1-й и 2-й Конных, 4-й, 13-й и 6-й, войска внутренней службы во главе с Р. О. Эйдеманом и прочие вооруженные отряды и службы. Всего это было более 350 тысяч личного состава с бронепоездами, орудиями, броневиками, самолетами и т. д. Все это создавало воистину «неограниченные возможности».

Утверждение историков, что повстанцам 23 ноября был вручен приказ Командюж от 23 ноября за № 00149 (ПШ), который полностью повторен в приказе № 00155 (ПШ) от 24 ноября (о котором сказано выше), ложно. И эту ложь достаточно убедительно опровергает телеграмма самого Фрунзе в адрес В. И. Ленина и главкома. Из этой телеграммы понятно, что операция разработана гораздо раньше и сейчас только уточняются, с посвященными в нее лицами, детали.

В ней говорилось:

«№ 1339 (307) Ш 23 ноября 1920 г. Харьков.

В ночь с 25-го не 26-е должна начаться ликвидация остатков партизанщины. Одновременно с настоящей телеграммой мной высылается подготовительный приказ. Включенный в него текст приказа командарму Повстанческой будет передан последнему вечером 25 ноября (а не 23-го как утверждают «специалисты» — А. Б.).

В общем работа начинается раньше намеченного мной срока (29–30 ноября).

К этому времени я рассчитывал такую группировку сил, которая обеспечила бы сокрушительный удар, к сожалению, с одной стороны, под давлением из Харькова, с другой — самой обстановкой операция развивается раньше. Полагаю, что и при этих условиях она все же должна оказаться успешной.

Все инструкции начотрядам мной даны лично в Мелитополе и Синельникове. Для исключения подозрений начальнику тыла 4-й армии приказал принять ряд необходимых мер.

Командюж Фрунзе»[1035].

Значит планировалось приказ Повстанческой вручить вечером 25-го ноября, а не 23-го, а объявили повстанцев врагами уже в 1 час 35 мин. 26-го ноября 1920 года.

С какой же целью красное командование специально не дало повстанцам обсудить приказ, принять решение и дать ответ? Да упомянутый приказ повстанцам вообще не вручался.

Это был безмотивный террор.

Кроме того, упомянутый в телеграмме В. И. Ленину «подготовительный приказ», был ни что иное, как черновая заготовка для приказа с предварительным названием населенных пунктов, которых в данной местности вообще не существует, с перечислением безобразий, которые якобы имели место в этих пунктах, а потом в тексте уже настоящего приказа командюж названия населенных пунктов были заменены существующими.

По заключенному соглашению анархо-коммунистическим активистам дали возможность проявиться, обнаружиться и в это же время взяли их на учет и под контроль ЧК, а в ночь с 24 на 25 ноября (подчеркиваю на 25-е) всем губчека было дано предписание:

«Ввиду нарушения договора немедленно под личную ответственность предгубчека произведите обыски и арестуйте всех махновцев-анархистов всех направлений, об исходе операции телеграфно донести в Цупчрезком...[1036] Операции не затягивать»[1037].

Повстанцы же продолжали верить в порядочность своего союзника и к такому вероломству не готовились.

В результате действий ЧК был арестован почти весь секретариат харьковской конфедерации «Набат»в составе: Волина, Давида Когана, Барона старшего, Марка Мрачного, Лия Гетмана, Цейлиха, Ольги Таратуты, Чекереса, Доленка и других. Ликвидирована ассоциация анархистов в Киеве, где были арестованы: Аккерман, Консе, Гофман и др. Проведены аресты и в других городах.

Арестовали дипломатических представителей повстанцев: секретаря штаба Попова, членов штаба Буданова и Хохотву, адъютанта Махно Середу, командира 2-го кавалерийского полка Зилченко, командира отряда Колесниченко, командира пехполка Кусенко, Чарина и других. Было арестовано 346 человек, из них 40 отправлено в московскую ВЧК.

Что касается Крымской группы нашей гвардии, то она не была забыта или оставлена на произвол судьбы. Окруженная превосходящими красными войсками в г. Евпатории, и осознавая опасность, какую уготовили ей красные, эта группа делала все, чтобы не поддаться на провокацию и не нарушить соглашения, не дать возможность большевикам обвинить махновцев в предательстве интересов пролетариата.

Это была наша беспечность, которая лишний раз подтверждает, что мы военные действия против красных не планировали. Нами предполагалась, как было оговорено в соглашении, борьба идеологического характера.

Кроме того, политическое соглашение было подписано полномочными представителями правительства Украины.

Почему же Фрунзе присвоил себе право нарушить договор, подписанный правительством? Кто дал ему полномочия на это?

Вот и получается, что повстанцев, мягко говоря, надули.

Мы считали, что порядочный человек и в противниках своих видит людей порядочных, а объявление повстанцев вне закона восприняли не как вину, а как беду. Покорность и смирение перед злом — это сдача в плен, в рабство. И невольно приходят на память слова П. Кропоткина: «Опасность, которой подвергается Революция, когда над ней господствует выборное правительство, так очевидна, что целая школа революционеров совершенно отказалась от этой идеи. Они понимают, что восставший народ не может путем выборов провозгласить правительство, которое не являлось бы представителем прошлого и не мешало народу совершить тот грандиозный экономический, политический и нравственный переворот, который мы называем Социальной Революцией.