Дороги Нестора Махно - Виктор Белаш

В.Ф. Белаш, А.В. Белаш

Дороги Нестора Махно

Историческое повествование

Предисловие

После того, как 16 декабря 1937 г. в г. Краснодаре арестованный глубокой ночью работниками ГПУ мой отец, Белаш Виктор Федорович[1], бесследно исчез и в доме забрали все представляющее какую-то ценность: письма, рукописи, книги, вплоть до вилок, мы (мать, брат и я), оставшись без средств к существованию, вынуждены были переехать на место жительства к бабушке в с. Гуляйполе[2] Запорожской области.

Так в семилетнем возрасте я попал в центр некогда своенравного района, где прошли мое детство и юность. Я считался сыном «врага народа»и соответственно рос «неполноценным»гражданином своей Родины.

Судьба отца, происходившие вокруг события, когда вчерашних вождей под всеобщее ликование казнили от имени народа, воспитали во мне аллергию к несправедливости.

Жил я среди людей, которые были свидетелями или участниками революционного прошлого Гуляйполя.

Наслушавшись о махновщине под разными углами толкования и понимания, из бесхитростных уст очевидцев и участников, я не мог не вынести своего впечатления и мнения о происходившем здесь в 1917 – 1921 гг. Тем более, отец был участником повстанческого движения и написал три рукописи «Махновщина». Одну –– когда больше двух лет находился в камере смертников харьковской тюрьмы, вторую –– в 1928 г., отрывок которой публиковался в органе Истпарта Украины («Летопись революции», 1928, № 3) и третью –– в 1930 г., принятую к печати издательством «Пролетарий»(г. Харьков), но не вышедшую в свет.

Все рукописи, заметки, дневники были конфискованы при аресте и пропали.

Изучение махновщины, поиски рукописей отца в архивах привели меня к официальным документам, которые проливают свет на события того времени. В архиве обнаружилось 393 машинописных страницы второй рукописи. Начиналась она с 206 страницы, но опубликованный в журнале отрывок восполнял отсутствующее начало.

Я считал необходимым восстановить рукопись и подкрепить ее доступным для меня материалом. Смириться с оценками событий гражданской войны на Левобережье Украины, дабы не потревожить установившегося представления, созданного самозванными «любимцами народа»о повстанческом движении, пройти равнодушно мимо лжи, много раз повторенной и которая уже зазвучала как правда, я не мог.

Вышедшую за рубежом литературу, опубликованную бывшими участниками махновского движения (Н. Махно[3], П. Аршинов[4] и др.), считают тенденциозной.

Но не менее тенденциозна литература, написанная Д. Лебедем[5], Я. Яковлевым (Эпштейном)[6], Р. Эйдеманом[7], Б. Васильевым[8], М. Равич-Черкасским[9] в 1920–21 гг., когда Красной Армии давалось указание истребить махновщину физически, а всему партийному аппарату — дискредитировать её идейно. В более поздних работах цель преследовалась та же.

Как мог иначе писать, например, Исаак Теппер[10] (Гордеев)[11], бывший идеолог анархизма в махновщине, а затем попав в ЧК, вдруг стал разоблачать то, что вчера проповедовал?

Эти люди не историю писали, а проводили идеологическую «научно обоснованную»обработку масс с целью компрометации махновского анархо-коммунизма. Почти все они находились в руководстве компартии и, естественно, продолжали борьбу, порой в своих доказательствах, мягко говоря, доходя до неприличия. В советской историографии их книги поныне считаются наиболее достоверными, но и они стали библиографической редкостью. В последующие годы, вплоть до 1966 г., ни единой специальной статьи о махновщине не публиковалось.

Историография гражданской войны на Украине очень бедна и в основном зиждется на тенденциозных, односторонних воспоминаниях. Из опубликованных фрагментарных изложений невозможно составить цельного и чёткого представления о движении 1917–1921 гг., вошедшим в историю под названием «Махновщина».

Воссоздать картину прошлого можно только объединив и систематизировав имеющийся отрывочный материал.

В основе настоящей работы лежит часть второй рукописи отца, о которой сообщалось, что «Полностью воспоминания В. Белаша будут напечатаны отдельной книгой[12]»(Там, где повествуется от первого лица, материал, безусловно, взят из этой рукописи). Писалась рукопись по свежим воспоминаниям с привлечением широкого круга участников событий, работников издательства «Пролетарий».

По этому можно судить, что написана она была правдиво, однако свет ей увидеть не довелось.

Наступил период культа личности.

Действительность отражают документы. В архивах их целые залежи, но ко многим доступа пока еще нет.

В оценке происходившего, деятельности подлинных лиц я исходил из официальных материалов того времени: боевых оперативных приказов, партийных документов, докладов, газет, телеграмм, разговоров по прямому проводу, высказываний и воспоминаний политических и военных руководителей, принимавших непосредственное участие в событиях, и прочее.

Многое в махновщине привычно спорно или отрицается вообще.

Настоящая работа так насыщена официальным материалом, опровергающим установившееся представление о событиях тех лет.

Поэтому все, что происходило на Левобережье Украины в 1917–1921 гг. не было навеяно западным влиянием — это была славянская действительность.

Мало изученная тема анархо-махновщины пока еще ждет своего «нетенденциозного»исследователя.

Советские историки долгое время умышленно умалчивали о деятельности Троцкого[13] на посту председателя Военно-Революционного Совета Республики. Многое по этому поводу можно и нужно сказать. Очевидно нашу науку до недавних пор вполне устраивало существующее извращенное положение дел в истории.

Но разве нормально и сегодня торговать фактами в истории? Разве нормально, когда для сохранения репутации десятка бывших партийных функционеров охаивают сотни тысяч невинных людей, фальсифицируя историю?

Я полагаю, что подобный подход к освещению исторических событий не только объективно неверен, но и психологически, по своим последствиям, вреден.

Это не забытое прошлое, это наша история. И если соавтор внес в ее освещение крупицу ясности, то будет считать, что не даром прошли годы кропотливого труда, связанного с восстановлением исторической правды.

А. БЕЛАШ Кишинев – Киев. 1966–1990 гг.

Глава первая МАРТ 1917 – НОЯБРЬ 1918

Шел 1914 год. Весь мир облетело известие о начале войны. В ее кровавый котел правительствами 28-ми государств было брошено около 74 миллионов человек.

Уже в конце первого года войны полуголодная, плохо вооруженная, русская армия, во главе которой нередко стояли бездарные ставленники царя, начала терпеть поражение за поражением.

Тяжелым грузом легла война на плечи рабочих и крестьян, вызвав разорение и голод.

Массовое революционное движение завершилось победой Февральской буржуазно-демократической революции. Царь отрекся от престола. К власти пришло Временное правительство во главе с Керенским[14].

На Украине победа Февральской революции вызвала подъем национально-освободительного движения. На многочисленных собраниях, митингах, конференциях украинские крестьяне, рабочие, солдаты и интеллигенция, наряду с лозунгами «земли», «мира», «хлеба», «восьмичасового рабочего дня», политических свобод, требовали свободы украинскому народу.

4 марта 1917 г. был создан единый националистический всеукраинский центр — Украинская Центральная Рада во главе с М. Грушевским[15], в состав которой вошли все украинские партии. Конгресс и избранная на нем Центральная Рада заявили о своей солидарности с Временным правительством и добивались от него национально-территориальной автономии Украины в рамках федеративной буржуазно-демократической России.

В борьбу за дальнейшее развитие революции включились левые партии и партия РСДРП(б).

И мая 1917 г. в харьковском «Пролетарии»был опубликован «Проект наказа о выборах делегатов в Советы рабочих и солдатских депутатов», разработанный Петроградским комитетом РСДРП(б). В нем говорилось, что рабочий или солдатский депутат должен пропагандировать следующее: закончить грабительскую войну справедливым миром можно только против воли сегодняшнего правительства, только устранив власть помещиков и капиталистов; все земли в стране должны перейти бесплатно к крестьянам, взять эти земли крестьяне должны немедленно; установления рабочего контроля над производством и ввода восьмичасового рабочего дня; вся власть в стране должна принадлежать только Советам рабочих, солдатских и крестьянских депутатов, никакого доверия правительству капиталистов, никакого доверия «оборонческим»партиям; всеобщее вооружение народа.