Дороги Нестора Махно - Виктор Белаш

С Турецкого вала белые нас засыпали огнем. Семикилометровое пространство и на валу превратилось в сплошное море воронок. Около 12 часов полки ударной и 152 бригад с 453-м полком ринулись на штурм... Неся огромные потери, они все ближе и ближе подходили к Турецкому валу.

На Литовском полуострове белые бросают в контратаку 13-ю и 34-ю дивизии.

Около 18 часов вновь атакуем Турецкий вал. В первых рядах пехоты идут броневики. У самого рва, встретив неожиданно проволоку, пехота вновь остановилась. Целый день беспримерного сражения не принес еще победы, но цель была уже близка.

Около 200 орудий белых да 400 пулеметов поражали наши части, располагавшие только 90 орудиями.

Ночью, около часа, меня вызвал к аппарату М. В. Фрунзе: “Сиваш заливает водой. Наши части на Литовском полуострове могут быть отрезаны. Захватите вал во что бы то ни стало”[1003].

“...На Литовском полуострове Советские части отбивали яростные контратаки врангелевской пехоты и кавалерии. Враг пытался сбросить их в Сиваш, залитый нахлынувшей водой. Броды были затоплены. Части, действовавшие на Литовском полуострове, были отрезаны от главных сил. Создалась угроза гибели этих частей. Положение было крайне напряженным...”[1004].

Командюж Фрунзе так вспоминал этот момент:

“...Вода за это время уже сильно испортила брод, но переправа все же еще была возможна. Часам к 4 явились и махновцы. Вызвав к себе их командующего Каретникова и начальника штаба, фамилию которого сейчас не помню, я изложил им обстановку и потребовал немедленного отправления на тот берег. На переговоры пришлось потратить целый час. Видимо махновцы не совсем доверяли мне и страшно не хотели двигаться в поход, опасаясь, быть может, какой-нибудь ловушки. Несколько раз Каретников и начальник штаба то уходили, то вновь приходили ко мне под предлогом получения тех или иных данных...”[1005].

Командующий Крымской группой войск Совета Революционных Повстанцев Украины (махновцев), в составе 3 000 сабель, 450 пулеметов на тачанках, Каретников провел совещание командиров и отдал приказ о наступлении.

И колонны вошли в Сиваш, кипящий от разрывов снарядов...

Выйдя на берег Литовского полуострова, Крымская группа заняла исходные позиции.

В связи с выходом в тыл перекопских укреплений войск 15-й, 52-й стрелковых дивизий и Крымской группы Совета Революционных Повстанцев Украины (махновцев), Врангель “не счел возможным продолжать бой под Перекопом”и в ночь на 9 ноября отошел к своим Ишунским позициям.

Его отход советскими частями был обнаружен только утром 9 ноября, то есть после ночного боя с оставленным на Турецком валу охранением...»[1006].

9 ноября в 2 часа части 152 и Огневой бригад снова пошли на штурм Турецкого вала, а в 4 часа с небольшим сопротивлением обороняющихся заняли сам вал, начали преследование отходящего на Армянск противника и к 15 часам достигли первой линии Ишунских укреплений.

Во вторую половину дня 9 ноября все дивизии повернули фронтом на юг и юго-восток и повели дальнейшее наступление на Ишунские позиции. Части 52-й и 15-й дивизий наступали на укрепления от берега Сиваша до северной оконечности озера Красное.

В ночь на 9 ноября, подтянув к озеру Безыменному конный корпус генерала Барбовича общей численностью до 4 500 сабель при 30 орудиях и бронемашинах, 150 пулеметах, противник обрушился на левый фланг 15 дивизии, заняв укрепленные линии по южному берегу Сиваша, потеснил и правый фланг дивизии, но с подходом наших резервов дальнейшее продвижение противника было остановлено. Понеся потери, противник отошел за укрепленную линию.

Пытаясь зайти в тыл 15 дивизии, около 15 часов того же числа, вся масса конницы при бронемашинах вторично была брошена противником на левый фланг дивизии, и ему удалось прорваться на участке Сиваш – озеро Безыменное. Части дивизии под давлением конных мае[1007] начали было отход, но вовремя подтянутый к месту прорыва пулеметный полк Повстанческой Армии, быстро развернувшись, огнем своих пулеметов отогнал противника и положение было восстановлено...

Вот как описал этот эпизод участник того боя:

«...Глядя в сторону белых из-под ладони, Матвей скорее догадался, чем увидел — конница. Кавалерийская лава расплеснулась километра на полтора и двигалась густо, верно, стремя в стремя и не в один ряд.

— Тысячи четыре... А может больше...

Это проговорил Каретников. Он что-то обмозговывал, на что-то решался. Лавина могла не только опрокинуть пехоту... Было видно, как левый фланг 15-й прижатый к Сивашу, уже стал осаживать, беспорядочно отступая... Разогнав пехоту, кавалерия белых с налету могла смести и махновскую конницу. А ей, как и всем, отходить было уже некуда: вода в Сиваше поднялась.

— Матвей, — рявкнул Каретников, — к Кожину. Скажи Фоме — все тачанки вперед и развернуть по белым. Швыдко!

Бойченко летел километр с такой скоростью, что конь был в мыле.

Фома Кожин, наверное, и сам правильно оценил обстановку, приготовился, ждал только приказа. Поднявшись во весь рост на тачанке, гаркнул свое страшное:

— Хлопци! Р-робы грязь!

Матвей поскакал на КП. Оттуда он увидел, как выгнувшись дугой, навстречу лавине врангелевской конницы мчатся двести махновских тачанок. Вот они проскочили, оставив за собой отступающую пехоту.

Уже лишь сотни метров отделяли тачанки и ревущую лаву кавалерии. Земля мелко дрожала от топота тысяч коней.

Тогда, следуя за командирской, тачанки одна за другой описали полукруг и остановились. Плотный убийственный ливень обрушился на белую кавалерию. Наткнувшись на огненную преграду, конники сбились, заклубились опрокидывающейся волной. Все смешалось: вздыбленные, рухнувшие, бегущие кони, тусклый блеск клинков в пасмурном дне, воздетые руки, груды тел.

И, разбившись об огненную преграду, оставив на месте горы трупов, редкие жалкие ручейки конницы Врангеля, отдельные всадники повернули вспять. Теперь было видно, как настигнутые пулями, валятся на скаку лошади, сбрасывая всадников, как вскидываются в стременах и скатываются наземь кавалеристы...»[1008].

В бой включилась наша кавалерия, которая на плечах бегущего противника вклинилась в оборону белых, прорвала ее, и через прорыв вышла в тыл обороняющимся.

В Гуляйполе же в это время особенно активизировалась работа руководящих органов Совета Революционных Повстанцев Украины (махновцев).

Особенно нас тревожил вопрос подписания 4-го пункта политического соглашения, а также умалчивания в центральной прессе о соглашении с махновцами и военных успехах повстанческих войск на врангелевском фронте.

О том, что в ближайшее время Крым будет взят, не было никаких сомнений.

А дальше что? Снова борьба с красными?

Кроме того, становилось известно о секретных инструкциях высшего комсостава красных в отношении линии поведения к союзникам-махновцам. Мы предполагали, что так нас не оставят. Начались придирки, ущемления, умалчивания в прессе о наших боевых успехах в рейдах по тылам Врангеля, аресты и т. д.

Так, например, протоколы свидельствуют о заботах тех дней:

«Протокол № 1. Секретного заседания членов Совета Революционной Повстанческой Армии (махновцев), членов штаба и ответственных представителей Революционного повстанчества (махновцев).

от 9-го ноября 1920 года.

Слушали: доклад представителей Револ. Повстанч. Армии Украины (махновцев), прикомандированных при Южфронте в Красной Армии, связи военного соглашения: Красного командования и Революционной Повстанческой Армии тт. Буданова и Куриленко.

Постановили: а) заслушав письменный доклад тов. Попова и устный тт. Буданова и Куриленко о их деятельности при Южфронте и военно-политической ситуации (обстоятельств) связи заключенного военного соглашения между Революционным повстанчеством и Красным командованием.

Заседание постановило: отозвать из Южфронта представителей Революц. Повст, тт. Хохотву, Клейна, Марина и оставить для дальнейшего представительства при Южфронте тт. Буданова, Попова и О. Таратуту. При чем уполномочие их должно быть на равных правах, как политических так и военных вопросах.

Заседание ставит на вид представителям при Южфронте в особенности тов. Попову вести себя корректно и безупречно к своему делу, которое тесно связано с армией и ее задачами.

б) О пункте 4-м политического соглашения заседание постановило: поручить представителям Рев. Повст. Армии (махновцев) при Южфронте отстаивать пункт полностью в следующей формулировке: «Ввиду того, что одной из существенных сторон махновского движения является борьба за самоуправление трудящихся масс у себя на местах Повстанческая Армия махновцев выдвигает 4-й пункт политического соглашения, а именно: организация в районе действия махновской армии рабоче-крестьянским населением вольных органов экономического и политического самоуправления, их автономия и федеративная связь с государственными органами Советских Республик.»