Дети русской эмиграции - Л. И. Петрушева

и большевики начали грабить город, бабушка моя решила меня отправить в одно селение, где жили мои родственники. В один прекрасный зимний вечер мы с мамой и с моим дядей сидели и пили чай. Бабушка же пошла в гости к своей знакомой. Вдруг мы видим, что по коридору прошли какие-то люди и направились к дверям нашей столовой. Дверь отворилась, и в нее вошли четыре с ног до головы вооруженных ингуша. Причем у двух из них были засучены рукава, и руки были по локти в крови. Я страшно перепугался и кинулся к маме. Мама хотела встать, но один из ингушей сказал: «Ни с места, давайте все, что у вас есть: золото, деньги и оружие». Мама, несмотря на замечание ингушей не вставать, порывисто встала и начала их просить, чтобы они меня не испугали. Потом она начала им давать все, что имела – деньги, драгоценности и оружие. После этого они вышли в коридор, где у нас стоял сундук с коврами. Они разбили крышку и, взяв все вещи, которые там находились, нагрузили их на арбу и уехали. После, когда они уехали, мама сейчас же оделась, взяла меня и моего дядю, который был кадет 7-го класса, и поехала в полицию. Нам в полиции дали охрану, которая день и ночь стояла около нашего дома. Через месяц мама уехала в Баку к моему папе, сказав бабушке, что она скоро приедет за нами. Но через некоторое время бабушка меня отправила к родственникам, а сама осталась в городе. Пробыв там месяца 3, вдруг я узнал, что за мной приехала мама, я в несколько минут собрался, и мы с мамой выехали в Баку. По дороге, когда мы ехали к Старо-Теречной (это местечко, к которому должен был подойти военный корабль «Каспий», чтобы нас отвезли к папе в Баку), мы заехали в одну станицу, в которой переночевали, а на другое утро поехали дальше. Прибыв в Старо-Теречную, мы узнали, что корабля еще нет, но он должен прийти через несколько дней. Мы остановились в одной избе. На другое утро мама проснулась и через окно вдруг увидела 2 корабля. Она сейчас же встала и, одев меня, вышла со мной на берег. Подойдя к берегу, эти 2 корабля вдруг начали стрелять из пушек. Мы скорее сели на автомобиль, но в нем не было бензина! Тогда я увидел какие-то бочки, которые были в нескольких шагах от берега в воде. Я незаметно отделился от толпы, подошел к этим бочкам по колено в воде, вытащил их из воды, и, к моему удивлению, по запаху узнал бензин. Я крикнул: «Мама! Бензин!».

Мама очень обрадовалась и сейчас же велела налить его в автомобиль. После этого мы сели в автомобиль и поехали. А орудия большевиков все стреляли по нам, но был то перелет, то недолет. Таким образом мы проехали некоторое время. И вдруг наш автомобиль застрял в песке, и мы никак не могли его вытащить. А у меня, как на зло, замерзли ноги, и маме пришлось быть около меня. Провозившись около 2 часов, мы наконец его вытащили и поехали дальше. Приехав в станицу Капайм, переночевав, мы утром поехали опять в Старо-Теречную. Приехав туда, мы ночью, чтобы нас не увидели большевики, сели на баркас и поехали искать наше судно. У мамы вдруг начались приступы малярии, и температура у нее была 40°. Вдруг в час ночи мы наткнулись на какой-то корабль. Это было какое-то торговое судно. Нам спустили веревочную лестницу. Но мама побоялась меня пустить одного и сама, при температуре 40°, взяла меня и начала подниматься по лестнице. Выйдя на палубу, упала почти что без чувств. Утром я с мамой вышел на палубу и увидел, что с 4 сторон на нас идут 4 судна, и одно судно уже близко от нас. Тогда матросы начали говорить, что они выбросят белый флаг и сдадутся большевикам. И вот один корабль подошел к нам и – о, счастье! – мы узнали военное судно «Каспий», которое мой папа прислал за нами. Нам опустили трап, и мама, не выпуская меня из рук, взошла на палубу. А другие 3 большевистских начали гнаться за нами, но они нас не догнали. По дороге, когда мы ехали, нам встретился военный броненосец «Астрабад», на котором был мой папа, который был генерал. Тут произошла радостная встреча. Прибыв в Баку и прожив там 3 месяца, мы поехали в Батум. Пробыв там полгода, мы с мамой на громадном пароходе «Франц Иосиф» поехали в Константинополь; пробыв там 1 неделю, мы поехали в Рим. В Риме мы пробыли 4 месяца и поехали в Лондон. В Лондоне мы прожили 4 месяца, а потом отправились в Париж. В Париже мы прожили 4 года и потом поехали в Берлин, и потом…[185]

Девочка

Мои переживания с 1917–1924 гг.

Когда началась революция 1917 г., мне было тогда пять лет. Я тогда жила в г. Киеве, но папа отвез меня в Польшу, к моей бабушке, а сам уехал обратно, так как он был офицер. Я недолго прожила у бабушки, меня взяла к себе в деревню дальняя родственница отца. В деревне мне было хорошо, я целый день гуляла и играла, но недолго продолжалось мое раздолье. Тетя переехала в другую деревню, где было гораздо хуже. Много было ужасных случаев с нашими соседями; в белый день нападали на них большевики, грабили, уводили скот, самих же людей связывали и бросали в погреб, а иногда и убивали. Но, к нашему счастью, они ни разу не приходили к нам. Там приходилось часто голодать, так как не хватало съестных припасов. От этого много людей умирало, я тоже заболела, но папа, узнав об этом, взял меня оттуда и отдал одним знакомым. У них было безопаснее, они жили в своем имении. У них была дочь моих лет, я с ней проводила целые дни. Часто к нам приезжал папа и рассказывал все ужасы, которые творились в Киеве. Но папа скоро уезжал, и я опять оставалась среди чужих, так как матери я лишилась с ранних лет. Скоро к нам стали приходить войска, которым мы должны были оставить дом, а сами переехали в другое имение, но там мы тоже не прожили долго, на нашу усадьбу напали большевики, разграбили все и разрушили дом. Мы еле живые выбрались оттуда и поселились у одного знакомого графа, который нам уступил половину своего дома. Там уже не врывались