Итальянские маршруты Андрея Тарковского - Лев Александрович Наумов

так, не давая забыть о сценарии про исцеление, который ляжет в основу «Жертвоприношения», Солоницын поучаствует и в последней картине своего мастера.

Как мы уже говорили, главный герой настоящей книги стал важнейшим режиссёром почти для всех артистов, которые с ним работали. Но лишь в случае Анатолия такое положение оказалось «взаимным». Определённо, он, в свою очередь — главный артист Тарковского. В «Запечатлённом времени» Андрей говорит, что важнейшее качество киноактёра заключается в «неповторимой выразительности [его] уникальности». Это трижды неуловимое и дважды исключительное свойство вновь напоминает нам о несинтетической, но связанной с традиционными искусствами природе кино, а конкретно — о столь любимом режиссёром Льве Толстом и его феноменологии. Однако, если в случае классика русской литературы, как правило, речь идёт о неповторимости обстоятельств, эмоций и момента, то Тарковскому важен и внешний аспект. Кино — визуальное искусство и яркая печать уникальности должна сразу бросаться в глаза, не дожидаясь интерпретации зрителя.

Андрею остро не хватало Солоницына, в чём он признавался неоднократно. Как это ни удивительно, но в числе своих важнейших артистов Кайдановского он не называл никогда, будто предощущая, что у него в «Сталкере» снимался выдающийся режиссёр и сценарист. Тем не менее список любимцев Тарковский озвучивал много раз. В него неизменно входила Ирма Рауш, игравшая в «Ивановом детстве» и «Андрее Рублёве». Не нужно полагать, будто она участвовала роли на правах первой супруги. Скажем, на роль дурочки претендовали также Нина Ургант, Жанна Болотова и, неожиданно, Анастасия Вертинская.

Дело в том, что Рауш чрезвычайно подходила для женских образов в мирах Тарковского. Наверняка он снимал бы её и дальше, рассматривал на роли Хари в «Солярисе» и матери в «Зеркале»[562], но именно в ходе работы над «Рублёвым» состоялось знакомство с Ларисой Кизиловой, участвовавшей в картине в качестве ассистента, хоть в титрах она и не фигурирует. Принимая во внимание характер Ларисы, дальнейшего сотрудничества с Ирмой она бы не потерпела[563]. Более того, у второй жены Тарковского имелись собственные актёрские амбиции. Она всерьёз претендовала на роль матери Криса в «Солярисе», Гертруды в «Гамлете» и жены главного героя в «Сталкере». По поводу последнего фильма существует легенда, будто Рерберг, не отличавшийся деликатностью, после проб супруги задал режиссёру вопрос: «Так кого снимать будем, актрису [имея в виду Алису Фрейндлих] или Ларису?» Есть мнение, что именно эти слова стали подлинной причиной вынужденного ухода Георгия с картины: Тарковская оператору их на простила. Тогда Андрей выбрал Алису. Жена же исполнила впоследствии эпизодическую, но запоминающуюся роль в «Зеркале». На этом её актёрское участие в фильмах мужа закончилось, хотя ассистентом[564] она была неизменным.

При этом необходимо отметить, что по воспоминаниям[565] самой Фрейндлих, супруга режиссёра относилась к ней очень хорошо. Как-то актрисе стало дурно, когда она играла сцену истерики. Тарковский же только настаивал на новых дублях. Лариса вмешалась и потребовала, чтобы он прекратил съёмку, дав Алисе отдохнуть.

Кстати, по слухам[566], жену Андрея рассматривали и другие кинематографисты. Например, Глеб Панфилов думал занять её в фильме «Начало» (1970) в роли матери Жанны д’Арк. Но и это не сложилось.

Интересно, что после «Рублёва» Рауш снималась лишь единожды, в картине «Доктор Вера» (1967). Зато — в главной роли. Позже она сама стала режиссёром, поставив десяток замечательных детских лент. Свой последний фильм она сняла в 1986 году. Вскоре рухнул Советский Союз, и всем стало не до кино, особенно — не до сказок. Тогда Ирма принялась писать и выпустила несколько детских книг. Этот маршрут удивительно похож на перипетии судьбы Кайдановского.

В числе любимых артистов Тарковский называл и Болота Бейшеналиева — татарского хана Едигея из «Рублёва». Бейшеналиев был чрезвычайно востребован в кино, стал Народным артистом Кыргызстана, но с Андреем работал лишь единожды. Как бы режиссёр ни желал, в более поздних фильмах катастрофически не находилось ролей для Болота.

Похожая история сложилась с Юрием Назаровым. Несмотря на высокое мнение Тарковского, актёр снимался только в «Рублёве» и «Зеркале». Прежде он пробовался на роль капитана Холина в «Ивановом детстве», но тогда был выбран Валентин Зубков.

В «Запечатлённом времени» в число любимцев попал и Николай Гринько: «Очень нежный и благородный актёр и человек, — пишет режиссёр. — И я его очень люблю. Несуетливая душа — тонкая и богатая». Сомневаться не приходится, ведь лишь Гринько снимался во всех пяти «советских» фильмах Тарковского. Правда, в дневнике и в частных разговорах Андрей высказывался о нём резко, и был почти всегда недоволен. Тем трогательнее, что в книге, являющейся частью его «школы» режиссёр запечатлевает Николая с такой нежностью. Однако приведём ещё один фрагмент из этого труда: «Я, как правило, не знаю заранее, кто из актеров будет у меня сниматься. Может быть, исключением был только Солоницын — он снимался в каждом моём фильме. У меня к этой проблеме было почти суеверное отношение». А ведь на поверку Анатолий принимал участие лишь в трёх лентах, включая эпизодическую роль доктора в «Зеркале». Творческим амулетом выступал как раз скорее Гринько. Тарковский будто перепутал амулет… В любом случае, в поздних картинах участвовать не будет ни тот, ни другой.

«Пятьдесят лет. Боже, как незаметно пролетела жизнь», — писал режиссёр 4 апреля. С советской стороны ему были отправлены официальные поздравительные телеграммы от «Совинфильма», от Госкино. Последняя была подписана не только Ермашом, но и главой Союза кинематографистов Львом Кулиджановым, с которым у Тарковского были добрые отношения. Тем не менее он разочарован скромностью чествования. Пришли, конечно, телеграммы и от дорогих людей, которых так хотелось видеть сегодня: от Сокурова, Риверова, от сестры Марины.

Итальянские же друзья из его новой жизни устроили Андрею даже несколько праздников. 3 апреля состоялась вечеринка у Донателлы Бальиво и её мужа. Присутствовали Франко Казати и Норман Моццато с супругами (см. фото 104). Все подарили режиссёру именно то, что он хотел, в чём нуждался — такими заботой и вниманием был окружён Тарковский. Министр культуры тоже прислал презент — книгу об искусстве. Тонино Гуэрра находился в Испании, но, разумеется, поздравил по телефону. Звонили и друзья из Швеции — Юри Лина и Лейла Александер-Гарретт, которая именно в этот день впервые упоминается в «Мартирологе».

Вечером 4 апреля прошло празднование в превосходном — Андрей предпочёл эпитет «великосветский» — ресторане «Чезаре»[567] (via Crescenzio, 13), расположенном возле замка Сант-Анджело. Существующее с 1965 года, это заведение снискало славу места с образцовой итальянской кухней, что в Риме дорогого стоит.

Упомянутый ужин устраивал Ронди. Компания на нём