Фантастика 2025-69 - Вадим Бурденя

— Слишком много силы… — наконец, покачал головой Родерик. — Сила не берётся из ниоткуда. Если оно не получило её из жизни Этериаса, не получило её из вашей подпитки жизнью, то оно не могло стать всерьёз сильнее. Значит, есть иная связь… Иной источник.

— Может, и так. Мысль разумная. — кивнул один из старых целителей. — Но мы не можем даже почуять связь, не то что разорвать её… Так что действовать пытались иными методами. Думаешь, у тебя получиться лучше парень? Так вперёд. Хуже ему уже не будет, это точно.

Пламенный рыцарь на миг задумался. А затем решительно приказал:

— На выход. Всё.

Мастера жизни пожали плечами и не стали спорить, покинув палатку лазарета даже с некоторым облегчением.

— Я проконтролирую лечение короля. — бросила Элеонора перед уходом. — Но помни, нам нужны все лидеры альянса в строю.

Мастер Эниан остановился рядом с рыцарем, уходя последним.

— Что ты намерен делать? — серьёзно спросил советник иерарха.

— Помочь. — дёрнул щекой Родерик.

Несколько долгих мгновений маги смотрели друг другу в глаза: а затем Эниан легко улыбнулся, кивнув коллеге.

Более старый и опытный мастер легко прочитал в глазах рыцаря всё необходимое: и, будучи честным перед собой, Родерик и сам не знал, что конкретно он собирается делать. Но если чему и учили всех мастеров магии до единого, то это тому, что никогда не стоит сдаваться.

Мастер Гастон, первый из советников иерарха, всегда холодно относился к пламенному рыцарю, считая того вспыльчивым, нетерпеливым мальчишкой, склонным к импульсивным и глупым поступкам: но никогда не ставил вопрос об исключении его из совета.

Это что-то значило… Наверное.

Родерик встал на колено, коснувшись рукой в латной перчатке струпьев серой, омертвевшей и высохшей плоти, что лежала под лежанкой главы церкви. А затем заставил те вспыхнуть огнём, сгорая.

Несмотря на весь негатив первого советника, кое-что о нём покойный не знал: а именно то, что Родерик, вопреки лёгкому характеру, прекрасно умел учиться у своих соперников. Мимо него не прошла и новая ледяная магия Гастона, и то, что он в неё вкладывал. И пусть мастер пламени не смог бы освоить искусство воды: он сумел уловить концепцию.

Магия — это нечто большее чем просто энергия, нечто большее чем воплощённая в физическая часть аспекта бытия. Это ещё и концепция, а концепция может принимать любую форму. Если Гастон сумел заморозить столь метафорическую вещь, как само время, кто знает, что способно сжечь его пламя?

Волшебник прикрыл глаза, сосредотачиваясь, и вокруг его фигуры возник огненный ореол. Мгновение: глаза открываются, превращаясь в пылающие протуберанцы пламени. Ореол чистого огня рвётся вперёд, создавая вокруг иерарха сферу пламени.

Лазарет запылал, знаменую начало пожара: загорелись стулья и скромные койки целителей, что ночевали рядом с иерархом, медицинские инструменты и стены…

Но Родерик не прекращал, вливая всё больше и больше силы в свою сферу: здесь должна быть связь. Что-то, что можно было почувствовать! Что-то, что может сгореть. Что-то, питающее пожирателя…

Снаружи послышались крики и шипение пламени: пожар заметили, пытались тушить. Но повелителя огня это не волновало: мир пылающего рыцаря сузился до одной-единственной сферы, внутри которой находился столь важный человек…

Внезапно пламя в одном месте сферы словно почернело, отражая не то тень, не то копну нитей: что-то бесформенное, непонятное. Гнилая плоть на теле иерарха зашипела, слегка пошелевшись, и волшебник наконец-то нашёл что-то искал: вспышку силы!

Едкой, гнилой, отвратительной… Но за последние дни у него было немало возможностей научиться определять дыхание смерти. И сейчас это сработало: сфера пламени, забитая под завязку чистой энергией огня, создала помехи для проклятья, что подпитывалось извне. И то пыталось адаптироваться: потратить часть своей силы на то, чтобы укрепить эту связь, что давала ему столь многое.

Вот только тем самым неразумное проклятье выдало себя. Статуя рыцаря почти размазалась в воздухе, с невероятной скоростью доставая меч…

Мир пошёл рябью и дрогнул: но дело было сделано. Пылающий ярким огнём клинок рассёк связь душ, что объединяла страшное проклятье и его создателя.

Лазарет пылал, заставляя гореть и землю вокруг. Крыша палатки рухнула: но только для того, чтобы сгореть в сияющей сфере пламени, что словно несокрушимый щит, оберегала главу церкви.

Запыхавшийся и слегка подкопчённый мастер Эниан, откашливаясь от дыма, подошёл поближе.

— Ну ты и устроил… — покачал головой целитель. — У нас чуть общий лазарет не загорелся, между прочим!

— Не загорелся же. — пожал плечам Родерик.

— В этом хоть был толк?

— Я рассёк связь между проклятием и его создателем. — уверенно сказал волшебник.

Эниан бросил взгляд на пленника пылающей сферы. Из гнилой плоти то и дело вырывались тонкие чёрные нити энергии, что пытались выбраться наружу, вновь создать связь, но бессильно сгорали в жарком пламени.

— Она пытается восстановиться. Что дальше?

— Связь разорвана. Подпитки силой больше нет. Элеонора сказал, что он может победить это, а значит, есть шанс. Я останусь здесь, на этом посту, и позабочусь о том, чтобы у него был этот шанс. Теперь всё зависит от него.

С этими словами пламенный рыцарь уселся поудобнее на опалённую землю, положил меч себя на колени, и застыл в позе медитации. И в одном мастер Эниан был уверен наверняка: он не сомкнёт глаз до тех самых пор, пока их надежда не придёт в себя или не умрёт, сколько бы это не заняло: недели или месяцы. Его пост только начинался…

Кормир II пришёл в себя на следующий день, и первым делом принялся требовать доклада. Затем одобрил решение отступать, и, долго и грязно выругавшись, запретил исцелять себя ценой жизни молодых целительниц.

— Ещё один такой фокус, Элеонора, и я вышвырну вас всех из королевства. — грозно посмотрел на невозмутимую целительницу владыка Ренегона. — Никогда больше!

— Лидер Альянса ценнее пары молодых девчонок, и они были добровольцами. К тому же, третья выжила, так что не всё так страшно. — с достоинством ответила предводительница круга жизни.

Король тяжело навис над женщиной, возвышаясь над ней на целую голову.

— Лучше бы эти девочки сделали мне пару бастардов, которые заменят меня в случае чего, случись моим наследникам погибнуть! Чем отдали свои жизни так! Я запрещаю, ты поняла!?

— Разумеется, Ваше Величество. — сделала изящный реверанс Элеонора.

Раскаяния на её лице, впрочем, не было совсем. Владыке святой