Тайный год. Неизвестный дневник священника - Архимандрит Спиридон (Кисляков)

меня!» [См.: Ин. 17, 21, 23]. Эти слова Господа наполняют все миры космической действительности сладостным утешением и ободрением их космического естества. И вот я вижу, как суд Господень с необыкновенной энергией и силой обнимает и пронизывает собою миры вселенной, отчего сильно колеблются и дрожат и все солнца, и все метеоры, но больше других колеблется, дрожит и трепещет наша Земля. Суд Господень и их находит скверными и проникнутыми злом и обрекает и их на огненное чистилище, приготовленное только для них.

16 августа. [Суд над временем, пространством и мрачными духами]

Утро. Я снова созерцаю суд Господень, суд Бога моего над всей Его тварью. Я вижу, как Господь Бог распростер Свой суд и над временем и пространством. Незримы для меня эти два объекта, над коими Христос производит Свой праведный суд, но зато очень они для меня чувствительны: я чувствую их реальность как форму космического бытия. Правосудие Господне и к ним безгранично строго и грозно. И их Он тщательно взвешивает на весах Своей божеской правды; Он их всесторонне рассматривает и находит, что и они нечисты, мерзки перед Творцом и проникнуты злом. И их также осуждает на очищение и переплавку в горниле огненной любви Господней.

За сими объектами суда Господня вдруг я вижу, как суд Его с необыкновенной быстротой распластывается и на бесчисленнейшее множество мрачных духов. Все они по форме и осанке величественны! Среди них на целую голову выделяется херувим, могучий дух злобы, точно сотканный из одной силы зла. На всем его существе лежит необыкновенная безобразность, чело его изборождено глубокими хаотическими складками от тяжелых стихийных дум и сильных мыслей. Страх и ужас настолько в них велики, что они, как древесные листья во время сильной бури, отчаянно колеблются и смертельно дрожат. Все они невообразимо страшно рыдают, плачут, скрежещут зубами, цепенеют от ужаса, поднимают руки к небу, ломают крылья и нервно потрясают ими. У них испуганные лица, печальные испуганные движения, дикий взор; часто одни вскрикивают, точно лишенные ума, другие молят правосудие Христово о смягчении осуждения; некоторые из них от великого горя даже не могут стоять и часто падают, кривляются; другие проклинают себя самих, вытягивают шеи и кладут на хребет свой головы. Иные, точно убитые, лежат вниз лицом и невообразимо стонут. Сам же сатана бесконечно больше своих друзей переживает горе, печаль и скорбь. Он часто так сильно вздыхает и безотрадно рыдает, что вся тварь содрогается от его вздохов и сильнейшего плача; он беспрестанно умоляюще вскидывает взоры на Христа и, как никто, просит и умоляет его о помиловании.

Вдруг я слышу страшный, все потрясающий, подобный самым сильным раскатам грома, голос, но слов не могу понять. Только от сего страшнейшего голоса сатана и все его полчище сделались настолько испуганными, что мне казалось – все они превратились в один невообразимый ужас и страх! После сего таинственного голоса тотчас вся тварь покрылась какой-то таинственной завесой. В это безвременное время начался суд Христов над диаволом и всеми его соратниками. Суд Божий длился над ними ровно три часа. Рыдание, плач, рев и завывание диавола и его единомышленников – мрачных духов – так велики и отчаянны, что из-за них ничего другого не слышно! В их рыдании и плаче выявлялись такое горе и такое жгучее отчаяние, что ежели бы вся наша солнечная система вдруг превратилась в один хаотический грохот, то и тогда, сравнительно с ревом и завыванием злых духов, он был бы ничтожен, как ничтожен шепот по сравнению с выстрелом артиллерийской батареи!

За все время продолжения над ними суда вся тварь колебалась и болезненно вздрагивала. Колебалась и вздрагивала она только потому, как я думаю, что являлась причастной сатанизму; когда вулканической лавой из груди сатаны вырвалось покаяние, тогда таинственная завеса сдернулась со всей твари. И осудило их правосудие Господа в самую бездну тартара.

17 августа. [Спасительный приговор для праведников]

Я всю ночь плакал и теперь никак не могу утешиться: такая радость чувствуется на душе, что ни изречь, ни описать ее не могу. Сегодня утром я опять удаляюсь в глубь леса и там предаюсь созерцанию суда Господня. И вот я вижу, как суд Господень развертывается над мировой действительностью, над всею космической сущностью. Развертываясь над нею, он с необыкновенной силой и быстротой весь входит в нее и, находясь в ней, зорко обозревает ее, осматривает даже ее атомы. Он всю ее взвешивает, чтобы всё, находящееся в ней, подверженное злу, совершенно отделить, подвергнуть очищению и переплавлению в горниле вечных мук для того, чтобы и эта испорченная часть мировой действительности сделалась достойной Царства Божия. К моему удивлению, я вижу, как Вседержитель Христос в мгновение ока разделяет весь мир, исследованный уже судом Божиим, на две части. Одна часть, оказавшаяся перед Христом нечистой, является самой большой и вся стоит по правую сторону праведного Судьи Господа; другая же, последняя, часть мира, по количеству меньшая первой, стоит по левую Его сторону.

И вот раздаются подобные бесконечно приятному раскату небесного грома слова Христа: «Придите, благословенные Отца Моего, наследуйте Царство, уготованное вам от создания мира. Ибо алкал Я, и вы дали Мне есть; жаждал, и вы напоили Меня, был странником, и вы приняли Меня; был наг, и вы одели Меня; был болен, и вы посетили Меня; в темнице был, и вы пришли ко Мне» [Мф. 25, 34–36].

Для всех стоящих по правую сторону Господа, святых и праведных всей вселенной, эти слова Христа являются уже окончательным, решающим приговором суда над ними. Эти слова Господа, сказанные святым людям, сказаны и всем святым других бесконечных миров (…).

Когда праведники и все святые услышали эти слова Господа, они ответили Ему: «Господи! Когда мы видели Тебя алчущим и накормили, или жаждущим и напоили? Когда мы видели Тебя странником и приняли? Нагим и одели? Когда мы видели Тебя больным или в темнице и пришли к Тебе?» [Мф. 25, 37–39]

И Царь Христос говорит им в ответ: «Истинно говорю вам: так как вы сделали это одному их сих братьев Моих меньших, то сделали Мне» [Мф. 25, 40]. И эти слова Господа являются ответом и святым других миров. После сих слов Он, обратившись к стоящим на левой стороне грешникам, в том числе и к диаволу с его полчищем, говорит: «Идите от Меня, проклятые, в огонь вечный, уготованный диаволу и ангелам его. Ибо алкал Я, и вы не дали Мне есть; жаждал, и