Тайный год. Неизвестный дневник священника - Архимандрит Спиридон (Кисляков)

страшные! На всех лицах ужас! Они от величайшего отчаяния, точно женщина в родах, корчатся, падают, катаются, друг о друга бьются, друг на друга бросаются и друг от друга, как мячики, отталкиваются, так велика в них скорбь. При виде их я плачу. Господь относительно них чрезвычайно грозен. И Божие правосудие, точно раскаленный водород, проникает во все существо их. И страшно и ужасно становится за них. И суд Господень выносит страшный приговор им, заключая в бездну геенны огненной!

И над этим грехом я задумываюсь и всесторонне анализирую его, стремясь всячески узнать его значение перед Богом, и вот убеждаюсь, что и этот грех есть последняя степень самообоготворенности твари, он есть начало и конец всякого зла.

Так размышляя, я вдруг вижу очами моего созерцания, точно несущийся страшнейший ураган, суд Господень, ниспускающийся прямо на бесконечное количество стоящих грешников с таким громовым шумом, что вся тварь приходит в сильное содрогание. Эти грешники – богохульники. Среди них есть очень много духовных лиц. Все они бесконечно мрачны, обезображены и от страха и ужаса сильно вытягиваются и принимают облик какого-то чудовища-змеи! Отчаяние настолько в них велико, что они стоят, точно изваяния. Они рыдают и плачут одними сухими слезами. Их горе так велико, что нет слов и мыслей все это передать. И вот я вижу, как суд Господень со всею своею силою входит в них. По мере его вхождения в них, они все сильнее и сильнее содрогаются и цепенеют от страха. Вижу также, что и вся тварь скрывается от них и задергивается каким-то желтым облаком. И вот теперь я еле их вижу. Наступает совершенная тьма. Слышатся только одни страшные вздохи. Суд Христов во всем своем величии судит их.

Слышу, как все богохульники проклинают себя и отплевываются от себя самих. Тьма исчезает. Слышу самое великое рыдание и ужаснейший плач. Вижу, что суд заканчивается над ними. О, какие же они страшные, жалкие и безобразные! Думаю, сама смерть сравнительно с ними точно живой ребенок сравнительно с разлагающимся псом. Вот что значит богохульство. И осуждает их Господь Бог в тартар вечный на вечную богоотчужденность.

Созерцая их, я весь погружаюсь в размышление о том, почему никого так страшно, так грозно суд Господень не судил, как богохульников. Почему даже суд Господень над ними совершался, говоря человеческим языком, как бы при закрытых дверях, когда во время суда облако покрыло собою всю тварь, чтобы она не видела этих грешников в этот момент, и часовая тьма висела над всею тварью? После долгого размышления я понял, что богохульство есть не только грех, но что оно есть сущность зла. Сущность же зла сама по себе есть не тварный эгоизм как таковой, а добровольная жертва самолюбия исключительно ради самой борьбы с Богом. От осознания его сущности у меня вдруг исчезает созерцательная способность, и я предаюсь глубокому размышлению обо всем том, что сегодня уже созерцал.

Размышляя об этом, я чисто логическим путем перехожу и на самого себя и к моему ужасу вижу и себя виновным во всех мною [названных] грехах и виновным не невольно, а добровольно. И я ужасаюсь! И тяжелая печаль, точно свинцовая доска, ложится на все мое существо, и мне становится тяжело на сердце, и я вопию: «Господи! Помилуй меня! Господи, пощади меня! Господи, будь милостив ко мне грешному. Царь мой Христос, не оставляй меня! Владыка мой Господи, умилосердись надо мною! Христе Иисусе! Не гнушайся меня, скверного раба Твоего! Спаситель мой, не осуди столь великого грешника, как я! Аминь».

13 августа. [Суд над существами с других планет]

Утро. Лес. Рано я отправляюсь в глубь самого леса и опять предаюсь созерцанию суда Господня. О, Боже великий, что я вижу? Я вижу, как на суд Божий предстало неисчислимое множество разумных существ, живших и на других планетах вселенной. А их так много, что если бы всю землю разложить на атомы, то столько бы увидел я и разумных существ обоего пола, представших на суд Божий. Многие из них по своему виду похожи на людей. А многие и отличаются от нас, отличаются и ростом, и формою, и самою структурою организма. Многие из них по своему религиозному, и нравственному, и умственному развитию подобны ангелам, а многие такие же, как мы. Многих я вижу здесь необыкновенной красоты, а других безобразных. Все они словесны, и никого из них нет бессловесного.

Все они плачут и рыдают. Одни из них вопят; другие, точно пьяные, падают и встают от великой скорби и невыразимой печали, некоторые, точно дети, плачут и в отчаянии падают лицом вниз. Мне жутко смотреть на них. Но вот передо мной развертывается нечто такое, на чем я сосредоточиваю внимание. Я вижу, как все они с необыкновенной быстротою делятся на огромные колонны; этих колонн бесчисленное множество; во многих из них происходит необыкновенный плач и невыразимое страдание. Многие из них делаются светлее других. Правосудие Господне со всею своею силой обрушивается на них.

Многие колонны темнеют, омрачаются. Над некоторыми светлыми колоннами я вижу парящих херувимов и серафимов; слышу, как многие колонны поют сладкий гимн Триипостасному Богу. Но вот я вижу чудесные колонны, которые стоят с крестами в руках. Я недоумеваю: неужели это мученики за Христа из других миров? Некоторые стоят в белом одеянии; они прекрасны собою. Но есть колонны, в руках которых находятся свитки. На свитках огненными буквами написано: «Евангелие Христово». Я плачу и переполняюсь чувством благодарности к Господу за то, что Он по неисповедимым судьбам открыл всем разумным существам, живущим и на других планетах, о Своем вочеловечении на Земле, и о Своей голгофской смерти, и Своем славном Воскресении и Вознесении на небо. Суд Господень над ними продолжается ровно три часа. Он заканчивается и выносит им такой приговор: одних объявляет только нечистыми перед Собою, других же мерзкими грешниками, достойными геенны огненной.

Тут я глубоко задумываюсь над тем, что не только мы, жители земли, представляем собой разумные существа, существуют еще разумные существа и в других бесчисленных мирах, плавающих в космическом пространстве. Кроме сего, я поражаюсь тому, что христианство распространилось неведомыми путями и на все миры вселенной. Как оно распространилось, трудно сказать. Может быть, его среди вселенной проповедовали ангелы, или оно чисто естественным путем посредством световых лучей или вселенских магнитных волн передавалось и распространялось; и, как видно, передавалось и распространялось с необыкновенной быстротой по всей вселенной. Это факт. Так размышляя об этом,