Тайный год. Неизвестный дневник священника - Архимандрит Спиридон (Кисляков)

вы не напоили Меня, был странником, и не приняли Меня; болен и в темнице и не посетили меня» [Мф. 25, 41–43].

Тогда и они говорят Ему в ответ: «Господи! Когда мы видели Тебя алчущим, или жаждущим, или странником, или нагим, или больным, или в темнице, и не послужили Тебе?» [Мф. 25, 44]. И вдруг раздался голос Христа, такой печальный, полный скорби и невыразимой тоски: «Истинно говорю вам, так как вы не сделали это одному из сих меньших, то не сделали Мне» [Мф. 25, 45]. После этих слов Господа праведники, стоящие одесную Его, вдруг засияли, засветились, заблистали сладостным, точно солнечным, светом. И все они вместе со Христом скрылись с великим радостным пением и славословием из моих очей в неприступном свете Царства Отца, Сына и Святого Духа. А грешники же все, прогнившие от грехов и проникнутые злом, тотчас задернулись как бы серым туманом, и скрылись от меня, и предались невыразимому горю, великой скорби, нестерпимым адским мукам.

В сей момент все животные, птицы, насекомые, и все одноклеточные живые существа, и самая жизнь со всем своим органическим миром, и самое время, и самое пространство, и самая сущность всей мировой действительности подверглись особому чистилищу, особой переплавке в горниле божественной любви, чтобы вся тварь, путем огненного покаяния, совершенно очистилась от всякого зла, через это горнило уничтожила в себе навсегда возможность грешить и делать зло. Чтобы она вся впоследствии была достойной принятия Христом в Царство Божие, чтобы после своего пребывания в горниле очищения впоследствии могла стать второй природой Триипостасного Бога; чтобы, наконец, могла стать боговселенской личностью всего богосущего, в которой Бог будет все во всем. Аминь.

18 августа [Смысл наказания грешников]

Утро. День ненастный. На душе думы, думы и думы о страшном суде Христовом. Всю эту ночь я не спал. Я думал о том же, о чем думал еще девятого числа сего месяца. Я думал: зачем же вся тварь, осужденная на муки, так невообразимо трепещет, ужасается, плачет и рыдает и так безмерно отчаивается, если суд Господень и муки Его являются для осужденных грешников делом Христовой любви и очищения от всякого греха и зла в целях их же собственного спасения?

Много времени я думал и наконец пришел к следующему заключению: в основе всего этого лежат две причины. Первая причина та, что тварная сущность под судом Христовым и муками чувствует себя богоотчужденной; быть же богоотчужденной – значит превращать себя в одни беспрестанно прогрессирующие страдания! Отсюда богоотчужденность как таковая для всякой твари равняется бесконечному прогрессу внутреннего страдания, заключенному в сущности твари вне времени и пространства, хотя бы такое страдание продолжалось в ней самое малое время. Вот почему муки ада и называются вечными муками.

Вторая причина этого заключается в том, что богоотчужденность твари будет ею переживаться не как наказание или возмездие за грехи; она будет переживаться как абсолютная полнота сознания беспричинного оскорбления и попрания собою отеческой божеской Христовой любви. И вот эти-то две причины и порождают собою страх, и ужас, и трепет, и плач, и рыдание, и самое отчаяние, и даже самое мучение грешников, осужденных Господом. Но если это так, а оно действительно так, то зачем же Господь Бог собственную тварь осуждает на такое для нее страшное мучительное состояние? Он ее осуждает на это не по причине Своего гнева на нее, как принято понимать, а только по бесконечной любви к ней!

Дело в том, что тварь, состоя в промыслительных кровнородственных отношениях с Триипостасным Богом, имела все средства, чтобы раз и навсегда быть со своим Творцом и Спасителем. Но она, подобно капризному ребенку, всячески стремилась освободиться от непосредственной близости к ней Бога и также от Его всеспасительного Промысла о ней, а также и от Его отеческой любви к ней. Но Господь Бог, как всеведущий Творец, знает, что малейшее удаление твари от Него равняется ее внутренней погибели; и поэтому Он, по Своей благости, все еще держит ее в объятиях Своей любви и жалости к ней. Тварь же, чувствуя себя все еще находящейся в тисках божественной любви, во имя своей свободы, быстро прогрессирующей полнотою грехов, объявляет своего Творца насильником и тираном и объявляет войну против Него. Тогда Господь Бог дает ей все, что она хочет иметь для себя: она стремится совершенно быть без Бога; поэтому Господь Бог исполняет ее же собственное желание, Он отвергает ее от Себя и низводит ее в богоотчужденность.

Но что особенно поразительно – Господь Бог и богоотчужденность превращает для твари в великое дело Своей бесконечной любви. Ибо отныне и богоотчужденность как таковая научит всю тварь, как для нее же самой пагубно и мучительно жить без Бога. Она заставит тварь горько раскаяться в том зле, что та некогда делала, чтобы добиться жизни без Творца, что ей казалось верхом блаженства. Теперь же она, осужденная на эту богоотчужденность, поймет свое прежнее заблуждение, поймет и покается, поймет, и собственными слезами смоет с себя все грехи, и своими страданиями очистится от всех своих преступлений, и переплавится в этом страшном горниле адских мук, в своих невыносимых внутренних страданиях, муках и скорбях.

О, Господи Боже мой, как же Ты бесконечно благостен и любвеобилен! Всюду Ты изливаешь неизреченную любовь, всюду Ты проникаешь Своею благостью. А поэтому слава, Господи, суду Твоему святому, слава, Господи, правосудию Твоему божественному, слава, Христе Боже, бесконечной любви Твоей к осужденным Тобою грешникам. Слава, Господи, самой цели Твоего осуждения их на муки вечные! Слава, Христе Боже, великому Твоему промышлению и о само́й грешной твари! Хвала Тебе, Вседержитель мой Христос, за самые муки грешников! Ибо через них они все снова придут к Тебе, и поклонятся Тебе, и будут Твоими возлюбленными чадами. Аминь.

19 августа. [Любовь и жалость Бога к твари]

Господи Боже, Иисусе Христе! Жалко мне всю тварь, которую Ты осудил на вечные муки. Но что такое моя жалость сравнительно с Твоею жалостью к ним. Я ведь ничтожество из ничтожеств, а Ты Творец, Бог всего сущего, Ты Сам по Себе есть весь жалость, да еще какая жалость! Не тварная, а сущая божеская жалость! Если уж говорить истину, то ведь и самые муки их есть одна Твоя чистая жалость к ним! Ты потому их осудил на вечные муки, чтобы муками переплавить в совершенно новую тварь, Ты ими очистишь их от всякого зла, испепелишь в них даже самую возможность когда-либо снова грешить