Архангельские былины и исторические песни, собранные А. Д. Григорьевым. Том 3 - Александр Дмитриевич Григорьев

потсунули ему плиту жалезную[174].

60. Говорил где седатой таково слово:

«Ище езди нонь, молодец, не хвастай нонь:

Ище в этой где ташки да нонь — как треть земли!»

Посадились они да на добрых коней,

Да поехали они да как прямым путём, —

65. Ище строят домовищо да белодубово.

Приежджали где они да г добрым молоццам,

Да давали бы они да как Божью помо́ш.

Говорил Святогор да таково слово:

«Да кака у вас идёт да ноне зароботка?»

70. Отвецяли бы ему да таково слово:

«Ище ездит-де нонь да на цистых полях,

Да названьё ему да добру молоцьцю,

По названью где он да ноне Святыгор;

Про ёго-де роботам домовищо белодубово!»

75. Говорыл где Светыгор да таково слово:

«Уш вы как где-ка нонь да как вы знаите,

Да велико ле мало, да как пример нонь взять?»

Да соскакивал он нонь со добра коня

Да ложылса в домовищо да белодубово.

80. И закрывали дошочьки белодубовы;

Говорили бы они да таково слово:

«Ище лёг, дак тепереце не выйдёш нонь!»

Говорыл Светыгор да таково слово:

«Ростяну веть я нонь да ногу правую, —

85. Да улетят веть ваши нонь укрепы фсе;

Да роскину веть я нонь руку правую, —

Росшибу я домовищо белодубово!»

Говорили бы строители таково слово:

«Ище мош ле веть ноне да как поде́стовать (так)?»

90. Ростенул-де веть нонь да ногу правую, —

Как права-та нога да нонь не де́стуёт.

Ростянул где Святыгор да руку правою, —

Как права-та рука да нонь не де́стуёт.

Говорыл Светыгор таково слово:

95. «Уш ты ой еси, Илеюшка ты Мурамец!

Ухвати-тко-се палицу буёвую,

Розбивай домовищо да белодубово!»

Тому слову где старой да не ослышылсэ, —

Ухватил он веть палицу буёвую,

100. Как ударыл домовищо да белодубово:

Как ударыл где старой, — да обруць наковал;

Как ударыл где старой да ноне фторой рас, —

Ище фторой ноне обруч да веть как наковал;

Как ударыл старой-от да ноне треть-ёт рас, —

105. Ище треть-ет старой да обруць наковал.

Загорело у старого да ретиво серцо,

Росходились у старого да могучи плеця, —

Заковал домовищо да белодубово.

Ище тут Святыгору да не бывать на Руси,

110. Не видать Святыгору да свету белого.

Говорил Светыгор да таково слово:

«Уш ты ой еси, стар казак Илья Муромец!

Да пойдёт где у меня да пена жолтая,

Ище ту где пену да здолой згреби;

115. Да пойдёт где у мня да пена смёртная,

Ище ту ноне пену да как здолой згреби;

Ище третья пойдёт да пена белая —

Ище ту же нонь пену да как три рас лизни:

Ище той где нонь силы будёт довольнё ей!»

120. Да слизал где эту пену да Илья Мурамец

Да слизал эту пену да ноне белую, —

Ище стало у его силы вдвоём-фтроём.

Ище тут-де старой да розосталсэ с им;

Да пошол где старой да во цисто полё,

125. Поимал где своёго да коня доброго,

Да садилсэ старой да на добра коня, —

У добра коня подломилась как хребётна кость.

Да пошол где старой да нонь пехотою.

Да идёт где старой да по городу по Киеву, —

130. Ище стретилась калика да перехожая,

Перехожая калика да переброжая.

Ище стал-де старой да калику нонь пошыньгивать[175]

Да пошыньгивать, ведь ей да стал пошуцивать.

Говорыл бы калика да таково слово:

135. «Уш ты ой еси, старой казак Илья Муромец!

Ты не знаш, що нонь в Киеве у нас деицьсе?

Да приехало Издолищо проклятоё,

У кнегинушки Опраксеи держит руки в пазухи,

Ище князя-та Владимера он в замки садил.

140. Запретило бы оно да просить милостину,

Запретило бы оно просить для фсех богоф:

Ище просят для поганого Издолища.

Ище дай мне-ка платьё да богатырьскоё,

А возьми-тко се платьё да нонь калицкоё!..»

145. Тому слову где старой да не ослышылсэ;

Одевал он веть платьё да нонь калицкоё,

Да пошол где старой да в стольне Киев-град.

Приходил где старой да ко светлой грыни;

Да крычал где старой да громким голосом —

150. Попросил веть старой да он веть милостину

Ище ради Христа, чяря небесного,

Ище ради нонь Спаса да как Пречистого.

Услыхало Издолшцо проклятоё,

Говорило бы оно да таково слово:

155. «Не больша она калика, да громогласна нонь;

Вы ведите калику да во светлу грыню!»

Заходил где старой да во светлу грыню,

Становилсэ у пеценьки кирписьнее.

Ище тут-де Издолищо розговаривал:

160. «Ты откуль идёш, калика, да откуль прависсе?»

Говорил где старой да таково слово:

«Я иду где топере да ис циста поля». —

«Ище где же ты видал да его старого,

Ище старого ты его седатого?»

165. Отвецял где старой казак Илья Муромець:

«Ище знам где мы его довольнё нонь;

Ище наш где старой да не велик в росту».

Говорил где невежа да таково слово:

«Ище много ле старой да можот де́стовать?

170. Ище я-ле нонь съедаю да полтара быка,

Ище я столько выпиваю да пива пьяного,

Ище столько приедаю да мёду слаткого!..»

Отвецял где старой да ему напрямо:

«Как у нашого было да нонь у батюшка

175. Да была-де поварня да испостроёна,

Да варили они тут да пи́ва пьяноё;

Да корова-та была да нонь обжорыста,

Обжоралась оловины да ею лопнула.

Не узнаш, Вам веть нонь да как смерть прыдёт!..»

180. Ище тут как Издолищу за беду стало,

За велику-ту досаду да показалосе;

Да влепил ёго вилками булатныма.

Тому делу старой да как догадлив был;

Увёрнулса он к пецьки нонь кирписьнеей, —

185. Улетели ети вилки, да