Записки опального директора - Натан Гимельфарб

Такие встречи продолжались, обычно, не менее четырёх дней при наших поездках в Вильнюс и полную неделю, когда коллеги приезжали к нам. В эти дни отменялись другие мероприятия и всё внимание уделялось гостям. Мы заметили, что литовские товарищи вели себя намного свободнее, чем мы. В кабинетах у директора и главного инженера были холодильники и серванты с вином, шампанским, коньяком и разнообразными закусками, которыми они широко пользовались при деловых встречах. Ни один завтрак или обед не обходился без крепких напитков, в потреблении которых они имели большой опыт и знали толк. Ужинать было принято в лучших ресторанах или уютных кафе, которые в таких случаях были закрыты для посторонних посетителей. Программы встреч предусматривали посещение театральных премьер, выезды на природу, в экзотические сауны и другие культурно-увеселительные мероприятия. Они проходили интересно и весело. Чувствовался большой опыт их проведения. Литовцы хорошо пели. Директор и главный инженер являлись участниками городской хоровой капеллы и были прекрасными запевалами. Пели не только литовские, но и русские, белорусские и даже еврейские песни. Особенно внимательными наши литовские друзья были к женщинам.

Во всех мероприятиях в Вильнюсе участвовали руководители “Минмясомолпрома” и ЦК КП Литвы и это, наверное, придавало хозяевам смелость и уверенность. По всему чувствовалось, что в средствах недостатка не было. На память мы увозили подарки для коллектива и персональные сувениры.

Нам было намного труднее принимать гостей в Могилёве. Мы многое не могли себе позволить из того, что делали для нас литовцы, однако и у нас проводились интересные мероприятия, а пользы от визитов к нам они получали несравненно больше. Менее пышными были застолья, но зато лучшими были концерты художественной самодеятельности, а что касается производственного опыта, разработок в технике и технологии, то мы могли передать своим коллегам намного больше, чем позаимствовать у них. Они высоко ценили нашу помощь и были благодарны нам за это. Как рассказывал нам главный инженер Сухацкас, многие руководители и инженеры Вильнюсского комбината по несколько лет ждали своей очереди на поездку в Могилёв.

Дарили и мы им персональные сувениры на память. А подарки коллективу были несравненно ценнее и более значимы. Если мы привозили от них дорогие картины или панно, которые украшали комнаты отдыха или фойе клуба, то они увозили от нас агрегат для обработки свиных голов или машину для очистки шкур от навала, изготовленные нашими умельцами, которые освобождали рабочих от тяжёлого физического труда.

Содружество трудовых коллективов сочеталось с личной дружбой коллег по работе, продолжалось многие годы и принесло большую пользу.

97

Годы шли и взрослели дети. Как я уже упоминал, Верочка была круглой отличницей и активной общественницей. За это она отмечалась многочисленными грамотами и награждалась премиями. Как лучшую ученицу и пионерского вожака её премировали поездкой во Всесоюзный пионерский лагерь “Артек”. Наша дочь получила много удовольствия от отдыха в Крыму и месяц этот остался в её памяти на всю жизнь. Однако, ещё большее впечатление оставила поездка в Восточную Германию (Германскую Демократическую Республику), которой она была премирована двумя годами позже, по программе взаимного обмена учащимися и студентами. Хоть ГДР была тогда социалистической страной и успела многое позаимствовать у СССР, жизнь там была намного богаче и интересней. Верочка жила около месяца в немецкой семье и могла убедиться в том, какой нищенский уровень жизни влачила наша семья по сравнению с тем, как жили немцы среднего достатка. А ведь мы никак не относились в своей стране к бедным. Мы и в мыслях не могли позволить себе то, без чего не представляла себе жизнь семья обычного рабочего ГДР.

Мне было трудно ответить на все “почему?” дочери, когда она вернулась из этой незабываемой поездки за рубеж. Она жила в частном доме с такими благами и удобствами, о которых раньше представления не имела, ездила на экскурсии по стране на новеньком “Мерседесе” и совершала морские прогулки на комфортабельном катере - собственности её хозяев-рабочих. Верочку гостеприимно приняли в немецкой семье, где доставили много радости и удовольствия, одарили подарками и сувенирами.

Учёба давалась ей легко и оставалось много свободного времени для книг, музыки и развлечений. Дружба с Вовой Юдко росла и крепла, и теперь уже становилась предметом нашего беспокойства. Он был на год старше и в десятом классе выглядел совсем взрослым: высокий, красивый, с пышной шевелюрой светлых волос и голубыми глазами. Вова увлекался спортом и, когда закончил школу, поступил в местный педагогический институт на факультет подготовки тренеров и учителей физкультуры.

Мы понимали, что если Верочка поступит в один из могилёвских ВУЗов, разлучить их будет трудно и поэтому не стали возражать, когда она заявила о своём желании учиться в Минском институте народного хозяйства имени Куйбышева на факультете экономики промышленности. Это тогда был один из наиболее престижных институтов Минска и поступить туда было совсем непросто.

Несмотря на то, что наша дочь все годы была отличницей, она не стала медалисткой (еврейская фамилия и ей уже была помехой). Пришлось сдавать вступительные экзамены. Мы изрядно переволновались, но всё окончилось благополучно. Осенью 1969-го года она стала студенткой.

Было как-то тревожно оставлять её одну в чужом городе, где тогда было совсем неспокойно, и мы определили Верочку на квартиру к своим хорошим знакомым Фридманам, с которыми вместе работали и дружили, когда они жили в Могилёве. Однако общество Фридманов пришлось ей не по вкусу и вскоре она переселилась к своей подруге, что снимала комнату в частном доме недалеко от института. С Вовочкой своим она теперь редко встречалась и понемногу поддалась нашим уговорам, что о женитьбе ей думать рано.

Радоваться, однако, этому нам долго не пришлось. Вместо Вовы, вскоре, появился Жора.

За мальчиков своих мы были тогда более спокойны. Они жили с нами, институт был рядом и девочками они еще мало интересовались. Учились ребята с интересом. Свободное время проводили с друзьями, которых было много. Все они часто бывали у нас и не было оснований подозревать их в чём-то недобром.

Даже и не заметили, как пролетели студенческие годы у наших сыновей, и встал вопрос о их распределении на работу. Согласно действовавшему тогда положению, им следовало отработать не менее трёх лет по месту назначения.

Потребность в инженерах сварочного производства была большая и они могли получить работу во многих престижных городах страны, но хотелось, чтобы ребята жили поближе к дому, и они согласились на Минск. Вовочку направили на Минский автомобильный завод на должность инженера лаборатории сварки, а Мишеньку - в управление “Промналадка”, инженером по контролю за качеством сварочных соединений.