Жертвы Сименона - Наталья Никольская

– Андрей? Старостин? Это ты, что ли?!

Черный силуэт захихикал. Так же, как говорил – шепотом.

– Е-мое, наконец-то дошло! Само собой, я, в натуре! Давай, дуй скорее сюда, а то засекут. Поговорить надо.

– О чем поговорить? – Я вся подалась вперед, но с места не двинулась.

– А ты не догадываешься? Насчет убийства, конечно.

– Убийства? Какого убийства?!

– Слушай, кончай ты прикидываться шлангом! – Судя по осипшему шепоту, Старостин рассердился. – Я и так шкурой рискую, появившись здесь, а она дурочку ломает… Если хочешь знать, кто и за что замочил эту куколку Палискиене – иди сюда. А нет – привет горячий! Пусть этот парень придушит и тебя, мне плевать!

Дело приняло совсем интересный оборот. Если все это не было похоже на крючок с наживкой, то тогда и не знаю, на что это было похоже! Я уже не раз говорила, что не трусиха. И все-таки участившееся сердцебиение напомнило мне, что я тоже живой человек. И даже, между прочим, женщина…

Но разве после всего, что сказал этот тип, я могла остановиться?! Да никогда в жизни! Потом я бы этого себе не простила. А про Ольгу и говорить нечего: она бы заявила, что, будь она на моем месте, – непременно выяснила, в чем дело.

Крадущимися пружинистыми шагами я приблизилась к сиреневому кусту. Новый порыв ветра колыхнул его ветки, и фигура, показавшаяся мне широкой и какой-то сутулой, растворилась в темноте. Я в растерянности остановилась.

– Эй! Ты где?…

Никто не ответил. Поняв, что предчувствия меня не обманули, я быстро отступила от куста и сгруппировалась, приготовившись к нападению. Плечо коснулось чего-то твердого и монументального. А, это пирамидальный тополь, который своей верхушкой поднимается выше Олиного балкона… Дерево?!!

Но осмыслить новую опасность я уже не успела. К тому, что произошло в следующую секунду, я была абсолютно не готова: мою шею захлестнула удавка.

Голова запрокинулась назад, и на фоне серого неба я увидела черную макушку убийцы. Хотя «увидела» – сильно сказано: перед глазами плыли розовые круги и завихрялись зелено-голубые молнии. Уши лопались, а горло, в котором что-то хрипело и булькало, по-моему, уже давно лопнуло: я буквально ощущала в нем тошнотворный вкус своей смерти…

Каким-то чудом в последний момент мне удалось ухватиться за веревку обеими руками, и теперь все свои силы я бросила на то, чтобы чуть ослабить давление. Но силы эти катастрофически убывали, я чувствовала, что скоро отключусь, и тогда… В мозгу пронеслось отчаянное: «Неужели это конец, Полина?! Неужели ты позволишь этому ублюдку превратить тебя в труп?…»

Мобилизовав все резервы своего жизнелюбивого организма, я наугад ударила ногой туда, где, по моим расчетам, должно было находиться самое уязвимое место преступника. Нога соприкоснулась с чем-то мягким, а приглушенный вопль подтвердил, что удар достиг цели – хотя бы частично. Застигнутый врасплох, бандит невольно ослабил хватку, и это позволило мне перейти к следующему этапу. Не выпуская из левой руки орудия убийства, я правой довольно ловко захватила голову нападавшего и рванула через плечо.

В ту же секунду смертельная петля ослабела. Тяжелое тело просвистело у меня над головой и с кряхтеньем шлепнулось на спину мне под ноги. Я закрепила успех, вяло поддав мужику ногой по физиономии. Он со стоном откатился еще на пару метров, однако сознание не потерял. И спустя несколько мгновений уже встал на колени, мыча и мотая башкой.

Я хоть и устояла на ногах, однако чувствовала себя не лучше бандюги. И, наверное, лишь немногим приятней, чем труп. Привалившись к толстому стволу, держась обеими руками за горло, на котором осталась ужасающая вмятина, я мутным взглядом следила за преступником.

Вот сейчас он оклемается, встанет на ноги – и тебе, Полина, опять придется отражать нападение. Еще неизвестно, что он за противник… Выглядит, по крайней мере, как настоящий лось; а впрочем, поди разбери в темноте… Да, он деморализован, но ведь и ты, мягко говоря, не в лучшей форме: еще б немножко – и тю-тю, Полина Андреевна…

Бормоча что-то невнятное, убийца наконец разогнулся, пошатнулся… Несколько мгновений мы смотрели в глаза друг другу… По крайней мере, я смотрела туда, где должны были находиться его глаза, но не видела их: вместо лица у этого типа было какое-то темное пятно! Жуткая маска с неясно обозначенными впадинами и выпуклостями…

Не удержавшись, я издала слабое восклицание. Растирая ушибленный подбородок, бандит качнулся вперед, затем назад и… попятился от меня! Все быстрее, быстрее…

Где-то далеко за моей спиной, в подъезде, хлопнула дверь лифта, послышались голоса. Мужик в маске развернулся и побежал, разбрасывая копытами пожухлую осеннюю листву.

– Стой! Стой, гад!!!

Я крикнула это во всю мощь голосовых связок, но услышала только хриплое сипение. Сделала шаг вперед, но была вынуждена ухватиться снова за дерево: так закружилась голова. В таком состоянии и думать нечего о погоне. В бессильной ярости я наблюдала, как человек, едва не лишивший меня жизни, растаял в темноте.

Из подъезда вывалилась шумная компания – человек пять-шесть. Остановились возле лавчонки: гости прощались с хозяевами. Я узнала женщину: это была Олина соседка с четвертого этажа. Одно время она даже консультировалась у моей сестры: у нее были проблемы с мужем.

– Ребята, вы слышали? – Жены переглянулись. – Там кто-то есть, в кустах…

– Да брось ты, Надюша! Собака, небось. Или кошка…

– Да нет, не похоже… Смотрите!

В эту минуту «собака или кошка» на двух ногах вывалилась на дорожку.

– Боже мой! Ольга?… Это ты?!

– Н-нет… – Я рухнула на скамейку как сноп. – Я ее сестра. Пожалуйста, вызовите милицию, скорее! Он побежал туда…

Я и не подумала указать направление, уверенная, что это и ежу понятно: к проходному двору, из которого можно выбраться сразу на три улицы!

– Господи, да кто?! Что случилось? Вы ранены?!

– Убийца!

Меня хватило ответить только на один вопрос, но этого оказалось вполне достаточно. Двое рослых молодцов переглянулись.

– Куда, вы говорите, он побежал?

Я махнула рукой, и мужчины умчались. Я еще раз махнула рукой: бесполезно! Тот парень уже вне досягаемости.

Надя хлопотала вокруг меня со своими подругами.

– Господи, да как же это вы, а?… Какой ужас! Вы от Оленьки, да? Сейчас я к ней поднимусь, вызовем «скорую»…

С большим трудом мне удалось объяснить им, что Ольги нет дома. И что единственная «скорая», которая мне сейчас нужна, вызывается по телефону.

С представителями закона я рассталась далеко за полночь. По мере того, как я излагала обстоятельства дела, которые недвусмысленно указывали на связь сегодняшнего нападения с убийством Айседоры Палискиене, молоденький лейтенант выглядел все более озабоченным. А когда я нашла пристойный повод упомянуть о своей почти родственной связи со старшим следователем УВД Овсянниковым, так даже вспотел и тут же, извинившись, выскочил звонить по телефону. Когда, покончив, наконец, со всеми формальностями, паренек сложил свои документы в папку, – стрелки Ольгиных кухонных часов перевалили за два ночи. Быть может, на самом деле времени было больше или меньше, но это были единственные часы во всей квартире, которые вообще могли шевелить стрелками, а те, что были у меня на руке, я посеяла во время драки во дворе.

– Так вы правда не хотите, чтобы мы вас подвезли до дома, Полина Андреевна?

– Правда, правда. Я переночую здесь, у сестры. Вы же не думаете, в самом деле, что этот тип сюда вернется?

– Ну… Это вряд ли, конечно, но все-таки… Может, оставить с вами человека?

– Еще не хватало! Не волнуйтесь, лейтенант, со мной все будет о'кей. Самое худшее уже позади.

– Ну, тогда – счастливо оставаться.

И офицерик откозырял, взяв с меня обещание явиться к десяти часам в городское управление.

Ехать в больницу я отказалась наотрез. Надя сбегала за знакомым врачом, жившим в соседнем подъезде, и дежурная бригада скрепя сердце согласилась довольствоваться пока его заключением. Бородатый доктор, которого, судя по запаху, оторвали от дружеского застолья, оказался большим шутником.

– Девушка, вас не смущает, что я работаю в морге?

Я решила не уступать, хотя настроение было не шутейное, а скорее похоронное.

– Валяйте, шеф. В конце концов, если б у меня не хватило силенок стряхнуть с себя этого ублюдка, я бы сегодня все равно стала вашей «пациенткой»!

Но когда врач склонился над багровым следом веревки, окольцевавшим мою шею, его веселость мгновенно улетучилась. Он присвистнул.

– Ни фига себе! Слабаком этого парня не назовешь. Еще бы полсантиметра – и… М-да. Наше общение могло бы получиться не таким приятным, Полина Андреевна! Но как, черт возьми, вам удалось?!

Как удалось, как удалось… Да не знаю я! Оставшись одна, я старалась вообще об этом не думать. Честно говоря, я не могла думать вообще ни о чем: такое сильное впечатление произвело на меня сегодняшнее происшествие. Вернее, уже вчерашнее, что это я… А «происшествие»-то было такого рода, что размышлять о нем надо на свежую голову.