Жертвы Сименона - Наталья Никольская

И почему майор так в этом уверен?! Из Арчибальдова вышел бы такой славный подозреваемый… Но московский Ромочка, безусловно, лучше.

Глава четвертая Полина

Я чувствовала себя так, будто мне наплевали в душу. Жора вместе с Ольгой укатили в Москву, а я осталась как бы ни при чем! Нет, мне, конечно, и самой наплевать на все эти их тайны, у меня есть дела поважнее, но все же… Все же это форменное свинство: вести себя так, словно самые крутые борцы с преступностью в Тарасове – это они двое!

Ольга, когда после обеда позвонила мне на работу, просто из кожи вон лезла, чтоб показать, как ей не хочется ехать. Но меня-то не обманешь: мою сестренку просто распирало от чувства собственной значимости.

– Ты знаешь, Поленька, мне эта поездка сейчас ну совсем ни к чему! Чувствую себя отвратительно, да и вообще… Назревают «жирные» клиенты, а меня не будет в Тарасове! Но Жора пристал как репей: поедем да поедем, Ольга Андреевна… Я, конечно, понимаю: я ему действительно нужна. Ведь кроме меня убийцу некому опознать. Я говорю, разумеется, о Романе, – уточнила она как бы между прочим. И добавила значительно:

– Появились новые данные, что он скрывается в Москве…

Я почувствовала, что закипаю.

– Во-первых, тебе известно не хуже меня, что квалифицировать человека как убийцу может только суд. А до тех пор он свидетель, на худой конец подозреваемый, но уж никак не преступник! Во-вторых, откуда ты знаешь, что он «скрывается»? Может, этот парень преспокойно живет себе на какой-нибудь Божедомке или где-нибудь в Химках и, как говорится, ни сном ни духом… А в-третьих, какие, к черту, новые данные?! Я только сегодня утром говорила с Овсянниковым: они там увязли по самые уши в рутине…

– А в-четвертых, почему ты так нервничаешь? – парировала Ольга безмятежным голоском. – Я только хотела сообщить тебе, что вынуждена уехать по делу дня на три-четыре. Дети у Кирилла, о них не беспокойся. У меня к тебе всего одна маленькая просьбишка: пожалуйста, заходи поливать мою герань, она на кухне, за холодильником.

– Ге… герань?! У тебя дома растет герань? Я не ослышалась? С каких это пор ты увлеклась комнатным цветоводством?

– Ах, Поля, ты в своем репертуаре: все мои добрые начинания закаляешь в горниле своего убийственного юмора. Но я на тебя за это не обижаюсь, нет: крепче будут! – Ольга засмеялась. – Да, сестренка: у меня дома появилась герань, разве я тебе не говорила? Не устояла, выпросила у соседки отросточек. Такая прелесть, ты сама увидишь. Только она еще очень маленькая, надо поливать каждый день…

– Горе мое! Ты ее сразу в землю посадила?

– А как же? Конечно!

– Да ведь надо было сначала в воду поставить, чтоб корешки пустила! А если уж в горшок ткнула, так надо бы баночкой сверху прикрыть, микроклимат создать…

– Да что ты говоришь? Это что же – моя прелестная геранька теперь погибнет?!

– Ну-у…

– Поленька, я тебя умоляю! Приходи прямо сегодня, дорогая, и сделай там все, что нужно. Спаси мой аленький цветочек! А я побежала, у меня еще куча дел до отъезда. Пожелай мне удачи, дорогая! Целую, целую, целую! Провожать не надо – Жора заедет за мной на машине.

– Размечталась: провожать ее… Да я и не собиралась! – сказала я трубке, в которой уже пищали короткие гудки.

Вот так, Полина Андреевна. Вечно от тебя требуется кого-то спасать: обычно саму Ольгу, а нет – так хотя бы ее герань.

Разумеется, я тут же позвонила Овсянникову, но и от того не добилась толку. Он лишь подтвердил в двух словах, что интересы следствия требуют немедленного выезда в столицу и что он уже оформил командировку для Ольги.

– Извини, Поленька: у меня еще куча дел до отъезда. Пожелай мне удачи, дорогая!

– Желаю, майор. Перышко тебе для легкости!

Я брякнула трубку, даже не пытаясь скрыть, как я раздражена. Ишь, спелись, голубчики! Даже одними и теми же словами шпарят… Деловые какие! А я, значит, выхожу бездельницей и уклонисткой, да?! Ну, Овсянников, погоди: вернешься ты… Скажешь: «Давай сегодня встретимся, Поленька», – а я тебе комбинацию из трех пальцев! И ты, Ольга Андреевна, по кличке Правая Рука, еще вернешься…

Из спортклуба я в тот день ушла поздно: по четвергам всегда запарка. Мне предстоял одинокий вечер дома, поэтому я решила «оттянуться со вкусом». Зашла в ближайший гастроном и купила хороший кусочек мякоти на лангет, еще кое-какую мелочь и большой брикет пломбира. В конце концов, отсутствие ближайших родственников – как настоящих, так и бывших – надо воспринимать как подарок судьбы. Пусть они там, в поезде, жуют резиновые курьи ножки и бумажную колбасу, если им так хочется!

Ужин вышел на славу. Потом я пощелкала кнопками пульта, выбирая передачу под настроение. Но, не найдя ничего подходящего, предпочла телевизору магнитофон и прилегла на диван с книжкой и сигаретой. Тихая хорошая музыка подействовала умиротворяюще, все тревожные и неприятные мысли улетели далеко-далеко…В общем, про Олину герань я вспомнила только поздно вечером.

Что было делать? Конечно, я была уверена, что моя дорогая сестричка уже сгноила растеньице. Ольга, в сущности, неплохой человек, но руки у нее явно не оттуда, откуда они растут у нормальных людей: все, к чему они прикасаются, портится напрочь и гибнет безвозвратно. Но пока в глубине моего существа теплилась хоть малая искорка надежды, я должна была попытаться. Хоть родная сестренка и величает меня бездушной и черствой – я-то знаю, что на самом деле я вовсе не такая!

Да хотя бы никакой надежды не было! Просто я обязательный человек. Раз обещала протянуть цветку руку помощи – умри, но сделай. Проклятое чувство долга, должно быть, родилось гораздо раньше меня. Что же касается Ольги, то для нее добрые феи явно забыли припасти этот «дар».

В последний раз с сомнением взглянув на часы – они показывали без двадцати одиннадцать, – я решительно затушила сигарету в пепельнице и вскочила с дивана. А через пять минут уже выводила свой «Ниссан» со стоянки. В конце концов, что я теряю? Полчаса зеленой домашней скуки. Все равно ложиться спать еще рано. Возни с геранью – в самом худшем случае на две затяжки, а про дорогу туда-обратно и говорить не стоит, на своей машине-то…

Однако при подъезде к Ольгиному дому я неожиданно убедилась, что иногда собственная машина создает не удобства, а дополнительные трудности! Арка проходного двора, которым я обычно пользовалась для экономии времени и бензина, оказалась перегороженной шлагбаумом из металлической трубы. И когда только успели, «хозяева» долбанные?!

Объезжать квартал с другой стороны у меня не было ни малейшего желания, поэтому я решила оставить машину здесь. Противоугонная защита у меня надежная, авось выдюжит! Бывало, приходилось парковать мой «Ниссан» с гораздо меньшей степенью уверенности в его судьбе, и ничего… Тьфу-тьфу, чтоб не сглазить!

Ночка выдалась ветреная и прохладная, чтоб не сказать холодноватая. Так что во дворах, которыми я пробиралась, было совсем пусто – даже молодняк попрятался в подъезды. Какая-то женщина торопливо проскользнула к мусорным бачкам, опустошила ведро – и побежала обратно, подозрительно взглянув в мою сторону. Старые высокие тополя, стражами выстроившиеся вдоль асфальтовой дорожки, шумели своими еще не облетевшими кронами, и даже мне – человеку вовсе не трусливому и далеко не суеверному – почудилась в их тревожном шепоте скрытая угроза…

Я невольно усмехнулась, тряхнув волосами. А если б на моем месте была Ольга? Каково-то бывает ей, бедненькой, возвращаться вечерами домой без провожатых…

Вот и ее подъезд. Лавочки тоже пусты, понятное дело. Я задержалась возле одной из них, пытаясь нащупать в сумочке ключи от квартиры сестры. И тут…

Сначала показалось, что это мне только чудится. Я быстро огляделась, но никого не увидела. А беспорядочный шум листвы опять сложился в человеческий шепот – на этот раз более громкий:

– Ольга!

Голос раздался со стороны большого, непроходимого куста сирени, который рос слева от подъезда. Я вытянула шею и разглядела за ним темный силуэт. В ту же секунду ветерок донес до моих ноздрей запах сигаретного дыма.

– Кто здесь?

Силуэт шевельнулся, но четче не стал.

– Один твой знакомый. Мы вместе ехали в поезде. Узнаешь?

Пожалуй, не стоит сходу его разочаровывать. Он же принял меня за Ольгу! Это становится интересным, черт возьми…

– Положим, узнаю. – Я тоже говорила громким шепотом, чтобы подольше держать его в неведении. – Но я вас так плохо вижу…

– Меня никто не должен видеть здесь. Я в бегах, сестренка, так надо. Когда я тебе расскажу, в чем дело, ты все сама…

Шорох сиреневых ветвей заглушил последнее слово, но я этого даже не заметила. В моей голове созрела потрясающая догадка.

– Андрей? Старостин? Это ты, что ли?!