Жертвы Сименона - Наталья Никольская

Я незаметноосвободилась от Жориной горячей ладони. Совершенно незачем поощрять его раньше времени. В конце концов, у нас не ужин с шампанским, а деловой ланч, и только!

– А про то, как отправил на тот свет родного брата, тоже расскажет?

– Ах, это… – Овсянников сразу стал снова деловым.

– Нет, причастность к смерти брата Загорулько отрицает категорически. И вы знаете, девочки, по-моему, он не врет! Я думаю, все было именно так, как он рассказывает. В понедельник Загорулько с женой приехали к брату в Марьинский район. Должно быть, Дмитрий Иванович хотел в эти дни больше мелькать на людях: ну, чтоб все видели, что с ним ничего не происходит, что он такой же, как обычно. Всю ночь пили-гуляли – в основном, конечно, Василий. А на рассветечуть проспавшийся хозяин решил тряхнуть стариной: ведь он когда-то был лихим мотогонщиком! Залез в братнину машину, и… Ну, остальное вы знаете. Трагедия произошла, напомню, совсем недалеко от села, на пустынном участке трассы и к тому же рано утром. Должно быть, кто-то из супругов Загорулько поспел на место происшествия раньше всех прочих свидетелей… Вот тут-то и созрел план спрятать концы в воду. Вернее, в огонь! Как говорится, не было бы счастья, да несчастье помогло. Кому же придет в голову подозревать в убийствах мертвеца?!

– Значит, жена была с ним заодно? – Сестренка сделала большие глаза.

– А ты как думаешь? Ведь именно она «опознала» в обугленном трупе своего мужа, не забывай! Мы пока не знаем, кто там у них был «генератором идеи»: «слабая половина» до сих пор молчит. Только, сдается мне, Татьяна Загорулько – достойная жена своего мужа! Дмитрию слегка «подправили внешность», и он уехал к себе в Александрово Поле уже под видом Василия, сопровождающего тело брата и его убитую горем молодую «вдову»…

– Потрясающе! – ахнула Ольга. – Но как же они собирались жить дальше?

– Элементарно, Ватсон. Выждали бы, пока все это уляжется, и спокойно уехали бы куда-нибудь подальше, где их никто не знает. Там без проблем «отоварили» бы лотерейный билетик и зажили припеваючи. В конце концов, если бы – скажем, в результате шока, вызванного гибелью любимого брата, – «Василий» Загорулько бросил пить, стал человеком и женился на вдове погибшего, я думаю, общественность это только приветствовала бы. Самое интересное, что этот план, при всей его кажущейся абсурдности, скорее всего, осуществился бы. Если б не наша умная Поля…

– А я?! – раздался голос из-за бутылки.

– И наша смелая Оля! – с пафосом закончил Овсянников и повернулся ко мне. – Я все хотел спросить тебя, дорогая… Как ты догадалась?

Я скромно потупила глаза.

– Просто интуиция!

– Это само собой. А если серьезно?

– А если серьезно – то это больше заслуга Ольги Андреевны, чем моя. Ведь это она подбросила мне сюжетец из Жоржа Сименона – это во-первых. Я нашла и перечитала ту повесть. Она называется… Черт возьми, опять забыла! Если ты помнишь, Оля, там тоже был задействован выигравший лотерейный билет, хотя убивали не из-за него. Ну, а наш сюжет развивался наоборот: у нас в работе было что угодно, кроме настоящего мотива преступления. Пока я не наткнулась на него совершенно случайно…

– Ты?!

– А ты думаешь, Георгий Михайлович, Арчибальдов сам вспомнил о билете и прибежал к вам на Московскую? Как бы не так! Кое-кому пришлось взять на себя труд освежить память Александра Валерьевича.

Жора переглянулся с Ольгой. Вид у них обоих был совершенно ошарашенный. Очень довольная собой, я продолжала.

– Ну, а во-вторых, после покушения на драгоценную жизнь моей сестренки мне в голову пришла очень интересная мысль. Что для настоящего убийцы лучший способ отвести от себя подозрения – это затеряться между жертвами. Сначала я подозревала исчезнувшего Старостина, но после того как всякие сомнения в его смерти отпали, мое внимание естественным образом переключилось на Загорулько. Потому что подозревать собственную сестру – это согласитесь, уже слишком. Даже для меня!

– Ты себе явно льстишь, Поля! – парировала Ольга Андреевна. И, заглянув в рюмку, мечтательно протянула: – Интересно, где сейчас этот лотерейный билет?

– Как где? Его вернули Арчибальдову, разумеется. Следствию он больше не нужен. Хотя, если хотите знать мое мнение, надо бы примерно наказать этого Господинчика, конфисковав выигрыш в пользу государства: если б не его забывчивость, следствие не потеряло бы столько времени, плутая в поисках мотива!

– Вы абсолютно правы, Георгий Михайлович! – раздался за моей спиной знакомый голос. – Вот я и решил явиться сюда, чтобы восстановить справедливость. Дорогая моя Полина Андреевна, я… О! Вы опять изменили имидж?! Это невероятно! Пожалуй, мне стоит подумать о том, чтобы пригласить вас на главную роль в новом спектакле…

Тут Арчибальдов, склонившийся над ручкой моей сестры, заметил мою смеющуюся физиономию. Последовала немая сцена похлеще финала «Ревизора».

– Ольга, позволь тебе представить Александра Валерьевича Арчибальдова, который не нуждается в дальнейших рекомендациях. Маэстро! Это Ольга Андреевна Снегирева, моя родная сестра. Впрочем, подозреваю, вы уже знакомы? Я пригласила вас сюда, чтобы наконец-то разрешить все недоразумения, которые возникали между нами на протяжении этого расследования, вплоть до настоящего момента…

– О! Полина Андреевна! Ольга Андреевна?… Вот это мистификация так мистификация! У меня просто нет слов…

Режиссер припал теперь уже к моей ручке.

– Зато у меня есть небольшое добавление, – встрял между нами Жора. – Во избежание, так сказать, дальнейших недоразумений разрешите и мне представиться.

– Но ведь я вас и так знаю, товарищ старший следователь!

– Не все знаете, маэстро! – Овсянников решительно отобрал у Арчибальдова мою руку, которую тот не спешил отпускать. – Я – муж этой прекрасной дамы!

– Бывший муж, Овсянников!

– Формально ты, конечно, права. И тем не менее всем присутствующим я бы посоветовал делать акцент не на прилагательном «бывший», а на слове «муж».

– Так вы, кажется, собирались восстановить какую-то справедливость? – напомнил майор, когда общий смех утих, все уселись за столик и наполнили рюмки.

– Вот именно, Георгий Михайлович, вот именно!

Режиссер торжественно извлек из-за пазухи большой белый конверт и бросил его на середину стола.

– Это – тот самый билет, который стал причиной двух убийств и страданий стольких невинных людей. Тот самый билет, по которому я хотел выиграть счастье, но выиграл только горе и одиночество… Ладно, не будем сейчас об этом! Жизнь продолжается, хотя иногда в это бывает трудно поверить… Вы догадываетесь, что я собираюсь сделать с этим билетом?

Режиссер обвел взглядом присутствующих. Мы все переглянулись. Признаюсь, некоторые догадки у меня возникли, но я не собиралась высказывать их вслух.

– Я собираюсь передать его двум очаровательным женщинам, благодаря которым сегодня торжествует правосудие. Я думал, что увижу здесь одну, но теперь, когда понял, что знаком с обеими сестрами…

Арчибальдов усмехнулся.

– Полина Андреевна! Ольга Андреевна! Этот лотерейный билет – ваш.

Мы с сестрой переглянулись.

– Александр Валерьевич! Мы так не договаривались. Это слишком щедрый гонорар.

– Да полно вам. Вы окажете мне большую услугу, если избавите меня от этого билета! Мне он не нужен. Ну, подумайте сами: какие воспоминания он может у меня вызывать? Разве смогу я пользоваться этими деньгами, разве пойдут они мне на пользу? Деньги, из-за которых убили Асю… Нет, нет и нет! А вы – другое дело. Вы их честно заработали! Кажется, я говорил вам, что всякий труд должен быть достойно оплачен…

Главреж в недоумении перевел глаза на Ольгу.

– Или я это вам говорил?… Черт, вы меня совсем запутали! По-моему, нам давно пора выпить.

– Выпить за сказанное! – энергично поддержал его Овсянников. – Как говорится, приговор окончательный, обжалованию не подлежит.

Послышался сладкий звон рюмок, столкнувшихся в дружеском порыве. Черт возьми, а все-таки жаль иногда, что я не пью…