Тропою волков - Анна Хисматуллина

торговал. Везли шкуры диковинных зверей, живших во льдах, и нигде больше; драгоценную кость, топленый жир в крепко сколоченных бочках, вяленую, копченую, соленую рыбу. И сами закупались: зерном, красивыми тканями, оружием, да пригожими невольницами.

Отец каждый корабль маленькому Водану показывал, пояснял несмышленышу, кто, да откуда прибыл, чем торгует. Было там и удивительной красоты судно, под черно-синим парусом... Сон как рукой сняло. Даже под теплым плащом тело била крупная дрожь.

Водан сел на палубе, позабыв, что уснул под корабельной скамьей; больно ударился лбом, аж искры из глаз посыпались. Не обращая внимания на боль, дотянулся и крепко тряхнул за плечо спящего под соседней скамьей Сагира. - Чего тебе еще? - зло буркнул тот, поворачиваясь к разбудившему его наглецу. - Девку себе присвоил, теперь еще и спать не дашь?

- Вспомнил, где видел корабль, - коротко ответил Водан. Накануне, вечером, горячий тугор вновь попытался, было, затащить испуганно запищавшую весчанку к себе, под плащ. Без особых разговоров, беловолосый схватил его за шиворот и швырнул за борт. Благо, вода была не особо холодная.

Припомнивший свой собственный полет с лодки, Брыська радостно расхохотался, рядом звонко вторила совсем осмелевшая Ишка. Вынутый обратно на палубу, мокрый и страшно злой, Сагир порывался кинуться на обидчика; моряки, со смехом и прибаутками, удержали.

- В другой раз полетишь со сломанной шеей, - мирно пообещал Водан, когда парень чуть подостыл. - Сказано было - не тронь девку! Корабль чужой, и ты на нем не хозяин, а она не твоя пленница больше! Тугор оскалился в ответ, но бросаться, вдругорядь, не рискнул. Может, вспомнил, что у него, и правда, ничего не осталось: ни корабля, ни проверенных, надежных людей.

Даже уплаченное жадному капитану золото принадлежало запасливому беловолосому. Он же снабдил найденного на берегу еле живого тугора кое-какой одеждой, из своих запасов. Оружием, правда, не поделился: так и сказал, честно: доверия нет, как и охоты получить свой же кинжал в горло, или бок.

Услышав про корабль, Сагир сразу позабыл прерванный сон и сел, отбрасывая теплый плащ. Прозрачные глаза блестели в лунном свете, точно сапфиры. - Сказывай, - велел он, поудобнее садясь и поджимая под себя ноги. Водан поневоле позавидовал такой, истинно кошачьей гибкости, хотя и на свою не жаловался. - Издалече он?

- Издалече... я малым еще был, когда видел, в Зелограде, на пристани. Отец баял: далече, в южной стороне, есть россыпь островов. Там круглый год тепло, растут высокие деревья, со сладкими плодами, слаще наших яблок; и удивительные ягоды, с кулак размером.

Народ на тех островах живет привольно, сыто, не платит никому дани. А холода островные не любят, поэтому и редко можно их увидеть в здешних краях. Должно быть, капитан этого корабля очень храбрый, раз решился добраться до наших земель.

Водан ненадолго умолк, припоминая, потом, вполголоса, продолжил: - Я тогда так и тянулся поближе разглядеть этот корабль и людей на нем. Они были в смешных одеждах - рубахи на одно плечо, второе голое, а штанов и вовсе не носили. И все, как один - высоченные, кожа темная, что сосновая кора, волосы черные и кольцами вьются. А глаза - что небо весеннее - синие-синие. И речь непривычная, журчащая.

Торговали они какими-то редкими камнями, плодами со своих деревьев, крашеными тканями, и торговля у них бойко шла. А на следующее утро пришла весть - корабль их недалеко от берега нашли. Ни одного человека на нем не было. Трюмы товаром забиты, что они на берегу накупили и обменяли, а куда островитяне делись - одни боги и ведают... но самое чудное, что больше ни людей с тех краев никто не видел, ни самих островов найти не могли. Будто под воду канули!

Сагир мрачно покосился на темнеющий за "Болтуньей" корабль. - Думаешь, с тех самых островов взялся? Народ-то уплыть мог, еще до того, как затонули... мало ли, куда их потом занесло! - Все могло быть, - дурное предчувствие никак не отпускало беловолосого. - Да только, когда парни таскать груз начали - я сейчас, вот, вспомнил - товар, будто, тот самый, что на пристани, тогда, островные грузили.

Они, как раз, охотно оружие брали - у них своего почти не делали. Отец потом мне запретил говорить и о корабле, и о сгинувшем народе. Поговаривали, что люди на тех островах какой-то волшбой занимались, недоброй, вот и выпустили нечистую силу на свет.

Как оказалось, давно проснувшийся Брыська успел подслушать большую часть их разговора: - Дядька, а на том корабле, который заколдованный, ни огонька! Капитан же велел караулить! - Может, уснули, оглоеды? - Сагир тоже вгляделся пристальнее.

Не дело это - ночью, в открытом море, оставлять судно без присмотра. Да и огни гасить опасно, мало ли, кто налетит, впотьмах. Любой матрос это знает. И все же, чужеземный корабль зловеще темнел в предрассветной зыбкой мгле...

Глава 18. Пробуждение

Растолкать капитана "Болтуньи" было непросто - перед тем, как погрузиться в крепкий сон, тот на славу угостился душистой медовухой из своих запасов. Без особых церемоний Сагир тряхнул толстяка за круглые плечи: - Вставай, жулик! Беда у тебя; оба корабля проспишь, скоро!

Охая и на все корки ругая беспокойных пассажиров, рыжебородый спустил ноги с теплого тюфяка на пол. Недобро щурясь в свете лучины, глянул на парней: - Чего стряслось-то, шельмецы? Какая там еще беда... Небось, до бочек с корабля добрались, да опробовали?

- Выйди, да глянь, - коротко ответил Водан, выбираясь из-под плотного навеса. Капитан удобствами не брезговал, и в хвосте корабля для него растянули кусок пестрой парусины, образовав уютное, скрытое от стылого ветра, ложе. Брыська, пристально вглядывавшийся в густую темноту, обернулся: - Дядька, там чегой-то творится. Ходят...

- Кто ходит, парни мои, небось? Почему огней на палубе нет? Ну, точно, как есть - до вина добрались, вот шкурники паршивые! - выругался капитан, запуская короткие пальцы-обрубки в пышную бороду. - Ох, доберусь я до них! Если они мне такой корабль погубят...

- Не парни это, - глазастый Брыська мрачно качнул кудлатой головой. - И не люди, вовсе... - Чего мелешь, щенок? Кто же, если не люди - бесы морские? А хоть бы и бесы! Узнаю, что пьяные эти шалопаи там, всех в море повыкидываю; а бесов себе на корабль возьму, небось, пользы и то, больше будет...

Несмотря на браваду рыжебородый явно нервничал. Сзади, один за