Тропою волков - Анна Хисматуллина

вида паренек, шныряющий взглядом туда-сюда. Такого только пусти, да отвернись - раскрадет судно по досочкам! Тощая девчонка, закутанная в слишком длинный для нее, явно мужской плащ, судорожно цеплялась за руку высокого мужчины, с собранными в хвост белыми волосами.

- Лишних припасов с собой нет, - на всякий случай, предупредил торговец, взвешивая приятно тяжелый мешочек на ладони. - Берите провиант с собой, или сидите голодные, пока не прибудем в порт! Бочка воды ваша, тут все честно!

- Честно, говоришь! - смуглый нехорошо усмехнулся. Говорил он на чистом славянском, хотя и с неприятным чужеземным отголоском. - За такую цену все это вшивое суденышко можно купить, с потрохами, а тебя, жулик, заставить палубу мыть, языком!

Оскорбленный торговец набрал воздуха в грудь, чтобы достойно ответить, но тут беловолосый толкнул спутника в спину, сказал что-то, негромко, в полголоса. И спокойно обратился к хозяину судна: - Нас все устраивает, добрый человек! Когда отплывает твой корабль?

Волны мягко ударялись о борт потрепанного суденышка. Свежий ветерок наполнял пестрые, красно-желтые паруса. Воздух пах солью и водорослями, над головой хрипло перекрикивались вечно голодные чайки.

- Странно... - Водан разглядывал ненасытных птиц, подбрасывая на ладони стертую медную монетку. - В здешних водах и рыба есть... а люди, будто не знают, что поблизости неладное творится. Живут, как жили! - А чего им-то не жить, - Сагир мрачно покосился на рыжебородого торговца, о чем-то оживленно спорящего с кормщиком. - Таким, пока за задницу не прихватит, все ни по чем. Даже лучше - у соседей не ладится, значит, сюда народ потечет, торговля бойчее станет! Торгашня... гнилой народ!

Он презрительно сплюнул за борт. Другого бы за оскорбление морского хозяина к нему же за борт и отправили, но уж больно свирепо выглядел смуглый парень, с повязкой на голове. Чисто пират! Поэтому дело ограничилось неприязненными взглядами в сторону опасных пассажиров.

- Дядька, глянь! - Брыська дернул беловолосого за рукав. Тот повернул голову. Вдалеке, вспенивая воду, резвились в волнах блестящие серые тела. Сагир презрительно скривил губы: нашли, мол, зрелище. Зато все время молчавшая девчонка оживилась и радостно залопотала-запищала, хлопая в ладошки.

Вряд ли ей, выросшей в лесной глуши весской деревеньки, когда-то приходилось видеть дельфинов. Водан отметил про себя, что улыбка очень красит забитую подобрашку. Серые, как утренний туман, глаза, так и сияли; ее бы отмыть, приодеть, да бусы пестрые, на шею. Ох, хороша будет, даже без приданного женихи слетятся!

Девчонка, с легкой руки Брыськи, названная Ишкой, перехватила его взгляд. Чуть порозовела, опустила быстрые глазки. Водан подивился было, с чего вдруг. Потом припомнил: с того дня, как он запретил тугору лапать бывшую полонянку, пригрозив переломать ему все то, с чем не справился свирепый шторм, девка стала ходить за ним тенью. Пряталась за широким плечом; когда садились поесть, старалась услужить: то кусок хлеба подать, то наполнить чашку. И касалась ненароком: то бочком, то коленкой.

- Жениться-то будешь, дядька? - будто подслушав его мысли, зубоскал Брыська пихнул его плечом. - Найденка наша с тебя глаз не сводит! Ишь, ожила, того и гляди, рубаху в подарок вышивать начнет... Водан легонько стукнул его по затылку: - Язык прикуси, балабол! Лучше глянь - у тебя глаза острее моих - что там, впереди, темнеет? На корабль похоже!

Парень, не обидевшись, потер ушибленное место и прищурился: - Точно, корабль! Только идет странно, будто у правила никого нет... Темная точка вдалеке понемногу приближалась, гонимая быстрыми волнами. Теперь уже все на "Болтунье" заметили чужое судно. Капитан велел развернуть корабль и подплыть ближе.

Стало видно, что глаза не обманули парня. На палубе не видно было ни души, будто волной слизнуло. Ветер надувал шелковые, черно-синие паруса, с незнакомым, явно нездешним узором. Непохоже было, что корабль потрепал шторм, или приключилась иная напасть. Но над надраенной до блеска палубой повисла недобрая тишина.

- Есть кто живой? - приставив ладони ко рту, на всякий случай, зычно гаркнул торговец. Водан отметил, что глаза рыжебородого алчно свернули. Еще бы - найти такой корабль, да без хозяев, дорогого стоит! Можно и продать выгодно, либо себе оставить. Вот только, куда же делись люди, неужто, в воду попрыгали, все, до единого? Напал кто, недобрый?

Но тогда почему корабль не забрали с собой, или не пустили ко дну, как водится у большинства морских разбойников? Нехорошее чувство свербело внутри; давняя воинская выучка подсказывала, что хороший корабль никто не бросит просто так.

Если только на нем не тяготеет какое-то опасное проклятие. Судя по мрачному взгляду тугора, ему пришла в голову схожая мысль. Но торговец уже отдал приказ перекинуть помостки на чужой корабль. Настороженно озираясь, дюжие парни ступили на незнакомую палубу...

Глава 16. Заклятый друг

Славные корабли были у Азы Лютого - остроносые, точно щуки, стремительные, как свежий ветер. И скалился впереди у каждого вырезанный из крепкого дерева зубастый дракон. Горе тому, кто попадется на пути; знали все, от заречных соседей, до озорных гостей с далекого севера - не ведают пощады свирепые тугорцы. Завидел зеленое, с золотом, знамя издалека - беги, либо сражайся, до последнего вздоха. Не любил трусов, да душой слабых, горячий и жестокий тугорский царь.

Такому только в плен попади - к вечеру пожалеешь, что не полакомились твоим телом морские гады, не увлек в свои сети грозный морской царь. Славился Аза Хаматович умением долго удерживать душу в истерзанном теле, пытками доводя человека до последнего предела. Того самого, за которым разум стирался жерновами боли в белесую пыль...

- Ишь, разоделись, кровопийцы! - стоящий рядом с князем белоголовый крепыш Мятель презрительно сплюнул. - Точно, не сечи ждут, а пиршества! Угостим-ка, на славу, дорогих гостей, что скажешь, Воич? Князь хмуро молчал, разглядывая надвигающиеся остроносые корабли. Тугорцы, и правда, выглядели ряженными гостями на славном пиру.

Алые рубахи, расшитые золотой нитью, изумрудные шальвары; даже кольчуги и стальные нагрудники были из ярко блестящего на солнце металла, отливающего золотом. А уж мечи, луки и копья каменьями дорогими разукрасили - срамота, и только! Поневоле казалось: спешили на сшибку с врагом, а попали, нежданно-негаданно, на великое празднество. Поди, разбери, что на уме у давних недругов, уж не посмеяться ли решили над князем, и всей дружиной, заодно?

Аза Лютый стоял на носу корабля, точно красуясь перед врагом; глядите, мол - до чего хорош! Он, и правда, был красив. Стройный, как молодой тополь, высокий и