Нити Дочерей Ночи - Евгения Санакоева

class="p1">Вик тараторил, не замечая, что посетительница смотрит сквозь него. Она не отводила глаз от выглядывающей за его широкой спиной Леониды.

– Вы хозяйка лавки? – спросила девушка, продолжая игнорировать Вика. Дрожащими руками она откинула волосы с лица, и шоколатье поняла, кто перед ней. У нее был голос матери, такие же большие ореховые глаза, но в отличие от Жасмины в ее выросшей дочери чувствовалась сила и несгибаемый стержень внутри.

Леонида хлопнула Вика по плечу, призывая замолчать, и тихо шепнула ему:

– Дорогой, там на кухне корзина для Майи. Отправляйся на доставку, а я сама тут справлюсь.

Вик повернулся к матери и, не заметив в ее просьбе ничего необычного, кивнул и начал развязывать фартук.

– На кухне переоденешься, – нетерпеливо подтолкнула его к выходу Леонида. Ее сын никогда не задавал лишних вопросов, поэтому он чмокнул женщину в щеку и скрылся за дверью.

Незнакомка все еще ждала ответа. Леонида представляла эту встречу тысячи раз и каждый раз терялась в догадках, что скажет, когда они встретятся в реальности. Ей нужна была минута, чтобы подумать, нужно было выиграть хоть какое-то время. Она прошла мимо гостьи к входной двери и, хотя до официального закрытия было еще два часа, перевернула табличку надписью «Закрыто» к улице. Затем развернулась и медленно, маленькими шагами, направилась к девушке.

Леонида заглянула в глаза гостьи и прочла в них только ненависть и злость. Но изменить прошлое она не могла. Их история началась слишком давно и была слишком грустной. Все, что ей оставалось, – это снова повторить слова, сказанные много лет назад в их последнюю встречу.

– Прости меня, малышка. – Леонида рухнула на колени перед Теоной и заплакала.

* * *

Найти шоколадную лавку «на соседней улице» оказалось проще простого. Двое прохожих, у которых она спросила дорогу, горячо расхваливали конфеты и какао мадам Леониды, которое она «наверняка заказывает напрямую у Великого Белого», – настолько поразительно вкусным был этот напиток в ее исполнении.

Теона остановились через дорогу от входа в лавку и какое-то время наблюдала за стеклянной витриной. Внутри толпился народ, покупатели выходили с огромными кулями, набитыми сладостями. За прилавком стоял крупный парень с ярко-рыжими волосами. Он приветливо улыбался каждому и резво набирал медным совком конфеты из лотков.

Девушка просунула руку в складку платья и сжала рукоять кинжала, надеясь, что Бон до сих пор не заметил, что она ускользнула. Убегать через окно возле кухни – очередная рискованная затея Тико, снова заполучившей бразды правления.

Дождавшись, когда поток покупателей схлынет, она сорвалась с места и смело толкнула дверь лавки. Над головой зазвенел колокольчик. Здоровяк за стойкой что-то говорил. Его голос бессвязным эхом доносился до Теоны. Но она видела только женщину, стоящую за ним. Яркие рыжие кудри, собранные в высокий хвост, красивое загорелое лицо, покрытое веснушками, живые настороженные зеленые глаза. Ничто в ней не выдавало безумия.

Теона почувствовала, как решительность покидает ее, поэтому на сцену, прикрывая спиной трусливую Ткачиху, выступила Тико.

– Вы хозяйка лавки? – с вызовом спросила девушка.

Женщина вздрогнула. По ее ошарашенному лицу стало понятно, что она узнала Теону.

Она шепнула что-то парню, и он оставил их одних, а сама выскользнула из-за прилавка и закрыла входную дверь на ключ. Затем подошла к Теоне совсем близко. Будь Ткачиха чуть смелее, сейчас было бы самое время напасть. Но что, если это какая-то ошибка и это все-таки не та Леонида, которую она искала? Ей казалось, что она все продумала, на все решилась, но сейчас ее план выглядел скорее как детская шалость, чем реальный шанс на месть. Тико почувствовала сомнения и натянула пружину горьких воспоминаний. В голове Теоны вновь всплыли и бесконечное одиночество, которое было ее лучшим другом в Замке Теней, и съедающая зависть к девочкам, у которых был дом и были мамы. Все, что было у Теоны, – это недолгие моменты, когда Вероника приезжала в Замок между заданиями Ордена. В эти дни юная Ткачиха упивалась ощущением родного человека рядом, но бо́льшую часть своей недолгой жизни она была одинокой, брошенной, сломанной, не такой, как другие. Она отчаянно нуждалась в тепле отчего дома, хотя бы в капле нежности настоящей семьи! Ей очень хотелось знать, на кого она похожа и какой станет, когда вырастет.

Ее прошлое отняли, и во всем этом была виновата женщина, стоявшая теперь в паре шагов от Теоны. Казалось, при желании девушка могла бы легко услышать удары ее сердца. Но то, что произошло дальше, Ткачиха не могла представить ни в одной из своих фантазий.

Женщина упала на колени и начала просить прощения.

Теона в оцепенении смотрела на склоненную к ее ногам рыжую голову, не понимая, что нужно делать. И вдруг «сумасшедшая» снова ее удивила: она поднялась и крепко обняла Теону, а потом немного отстранилась, чтобы получше ее рассмотреть.

– Какая ты стала красивая, малышка. А твои глаза – точно как у матери…

Услышав эту фразу, Теона сбросила с себя секундное замешательство. Ярость в один момент превратила ее в горящую спичку… Она оттолкнула женщину и, выпучив глаза, закричала:

– Да как вы смеете говорить о ней! Как смеете снова прикасаться ко мне! После всего, что вы наделали!

Провокация Тико могла бы не сработать без сказанного Леонидой, но теперь сомнений не оставалось – Теона пришла по адресу. Прикосновения преступницы обожгли даже через плащ, пришло время сделать то, что девушка пообещала луне, стоя посреди ночного сада, – отомстить. Теона выхватила кинжал из складок платья и наставила его на шоколатье. В этот момент все мысли о том, что будет дальше с ней и Боном, улетучились. Месть, только месть.

Леонида удивленно раскрыла глаза шире, но не двинулась с места.

– Теона… я не понимаю… – тихо сказала она.

– Ох, не прикидывайтесь! – воскликнула Теона, оскорбленная такой жалкой ложью. – Что непонятного в том, что человек, которому вы сломали жизнь, пришел отомстить? Или надеялись, что я никогда вас не найду?

За спиной послышался громкий звук бьющегося стекла и сорванной с петель двери. К своему удивлению, Теона даже не обернулась. Если она спасует даже на секунду, то уже никогда не получит возможности осуществить желаемое. Девушка крепче сжала рукоять кинжала и сделала небольшой шаг к Леониде, оттесняя ее к стойке с цветными леденцами.

Шоколатье молча вглядывалась в лицо Теоны, как будто теперь она пыталась отыскать признаки безумия в глазах Ткачихи, а не наоборот. И Ткачихе начинало казаться, что она действительно сошла с ума, потому что за спиной послышался знакомый голос:

– О́ни, что ты такое творишь?